Семейные хроники. 1941-1945 гг. Зима-осень 1942 г

               

Предыдущая глава  http://www.stihi.ru/2019/06/09/7477



                ДОБРОВОЛЕЦ

ИСТОРИЧЕСКАЯ СПРАВКА:
«…С 23 июня 1941 года в армию призывали военнообязанных от 1905 по 1918 год рождения включительно. Всего за первые 8 дней войны в ряды РККА призвали  5,3 миллиона человек. То есть армия удвоилась.
Вместе с мобилизацией на фронт власти "бронировали" специалистов для работы на военных заводах, также  предоставлялись отсрочки комбайнерам и трактористам, занятым на уборке урожая …»
               
                ***
               
               
    По году рождения Николай подлежал мобилизации. Однако ему как квалифицированному  рабочему,  полагалась бронь.  Он  работал слесарем- инструментальщиком  на  Орудийном  заводе  в Подлипках,  где  разрабатывалась и изготовлялась мелкокалиберная  автоматическая артиллерия.  Осенью 41-го  началась экстренная  эвакуация завода на Урал, но Николай в эвакуацию ехать не собирался. Он пошёл в военкомат и написал заявление  с просьбой послать его на фронт добровольцем. Решение созрело давно  и только укреплялось с каждым днём. А когда он узнал, что немецкие части находятся под Дмитровым, а это чуть больше десяти километров от его родной деревни, он больше не стал раздумывать. Единственное, что смущало – реакция родителей.

      - Ма, - сказал с порога Николай, - мне завтра на сборный пункт. Я еду на фронт.  Собери что-нибудь поесть на два дня  и смену белья положи.
 Мать от неожиданности грузно осела на табуретку.
- Какой фронт? Какая война? Ты, что ополоумел?! У тебя же бронь! Ты ж говорил, вы на Урал едете!
- От брони я отказался,  написал заявление на фронт!
- Да, ты что такое удумал! Люди за бронь цепляются, а он бросил!  Иди, иди  назад, проси их, но  забери заявление! Слышишь!
     Но Николай, опустив голову, стоял не шевелясь. Тогда мать позвала мужа.
- Иван Фёдорович, погляди на сына, наследника! Что вытворяет – то! На войну он идёт! За кого воевать-то будешь? За власть их революционную, от которой мы чуть с голоду в 18-году не подохли, а ты рахитиком был? Или за Сталина, который со своей коллективизацией приказал  всё  у нас отобрать:  и корову, и лошадь, и зерно?!    Дедушка твой, чтоб не видеть, как уводят кормилицу (корову)  на задний двор пошёл, залез в бочку и сидел там плакал:  головой тронулся родимый! Никуда я тебя не пущу!
     Мать обхватила сына двумя руками и крепко прижала  к себе. Она еле-еле доставала ему до плеча, а Николай смотрел на неё сверху вниз и не знал что сказать.
- Ну, ма, немец же совсем близко! А если я уеду в эвакуацию, не знамо куда уеду,  да  и вы, наверное, тоже скоро уедете из деревни, как мы потом найдём друг друга?
- Что ты такое говоришь?- подняла мокрое от слёз лицо мать.
Николай сам понимал, что говорил глупость, но надо было что-то сказать.
- Кольк, а без тебя на войне не обойдутся? – спросил отец, сжимая в  кулаки натруженные руки.
- Нет, не обойдутся! Должен я идти, понимаешь!
- Понимаю, - и,  повернувшись к жене,  сказал: - Маш, отпусти его! Хватит причитать. Всё в руках Божьих! Лучше благослови сына материнским благословением  и отпусти с Богом.
               
     В учебный отряд, куда попал  Николай,  были отобраны физически крепкие и выносливые  парни.  По тем дисциплинам, которые им преподавали, ребята поняли, что их  готовят  к десантированию на территорию врага. Однако военная обстановка  диктовала свои правила. Не пройдя полный курс обучения, курсантов  отправили на  Волховский  фронт,  под Ленинград.  Николай был зачислен в 944 стрелковый миномётный полк.
     Он был рядовым солдатом   и очень многое тогда не  мог понять и принять.  Фашисты наступали, а у советских бойцов  не хватало  патронов, снарядов,  отсутствовали прицелы для орудий, оборудования связи, не доставало и тёплой одежды.
     В какой-то момент ему стало казаться, что их предали,  забыли. Голодные, оборванные бойцы, словно сонные мухи,  блуждали по  лесу, пытаясь найти хоть какое-то пропитание, чтобы  не умереть с голоду.  Однажды им повезло -   они нашли убитую, полуразложившуюся лошадь…  Но это было только однажды.
     Время шло, кольцо окружения сжималось, а помощь не приходила.
Но они продолжали держать оборону, пока у них была такая возможность… С каждым днём их становилось всё меньше и меньше. Люди погибали от артминомётного огня  и авиации противника, а также от истощения и болезней.
     А вот хорошо  экипированным, сытым немецким воинам не составляло большого труда брать в плен полуживых советских солдат. Совершенно обессиленные, измученные люди, нередко раненые, контуженные,  во многих случаях не успевали даже выстрелить по врагу, внезапно столкнувшись с ним в лесной чаще. 
     Так случилось и с Николаем.  Он находился  в полубессознательном состоянии, когда немецкий солдат подошёл к нему вплотную и,  приставив автомат к  спине, громко сказал «Хенде  хох!»
     Продолжая  зачистку территории, немцы пристреливали  тяжелораненых и позволяли  передвигаться только тем, кто мог идти. Выведя воинов разбитой армии  из леса и собрав в колонны, немцы повели их вдоль реки. Часть советских солдат  оставили в ближнем тылу немецких войск для  вспомогательных и  строительных работ, а остальных  погнали дальше.  Так Николай оказался в лагере для военнопленных. 
     Лагерь находился  в одной из близлежащих  деревень.  Хозяйственные  постройки - сараи, коровники, свинарники - фашисты спешно  переоборудовали под бараки.  Территорию  лагеря     обнесли  колючей изгородью  с вышками по углам,  на которых круглосуточно дежурили  караульные с автоматами. Изнутри на  расстоянии нескольких метров от ограды  протянули колючую проволоку, таким образом, создав  предупредительную зону.  Подходить к этой зоне, просовывать руки через проволоку, а тем более перелезать через неё запрещалось – стреляли без предупреждения. 
     Подъём  был в шесть утра, отбой — в девять. Утром и вечером приносили кипяток и кусок хлеба, клейкого, как мыло. Обед — кружка баланды из запаренных отрубей. Траву, росшую во дворе, голодные военнопленные вырвали и съели в первые дни пребывания в лагере. Зеленело только за проволокой.  За нарушения дисциплины,   за срывание травы в запретной зоне, за то, что отошли на два метра дальше на работе в лесу – расстреливали без предупреждения. Военнопленных использовали в качестве бесплатной рабочей силы на тяжёлых работах: ремонте и очистке дорог, постройке мостов, валке леса .
     Примириться с этой жизнью, означало подписать себе смертный приговор. Надо было бежать.  Какое-то время Николай присматривался к организации работ за территорией лагеря, куда их водили под конвоем. Налаживал контакты с другими военнопленными.  И как-то раз во  время очередных работ на лесопилке,    девять военнопленных, среди которых был и Николай, совершили побег.
     Они  бежали  вглубь леса, подальше от лагеря, можно сказать, на удачу, не имея никакого представления о своём местоположении.
     За беглецами  сразу организовали погоню. Конвоиры с овчарками прочёсывали лес.  Бывшие пленные  старались запутать свои следы, но охранники не отставали, собачий лай слышался совсем рядом. Пленники понимали, что их поимка  - дело времени, и надо что-то придумать …
     Неожиданно перед ними возникло болото, и тогда, не сговариваясь,  все девять человек зашли по грудь в ледяную воду  (стоял октябрь 1942 года) и схоронились за небольшими  деревьями и кустарниками, растущими в воде.
     Собаки бегали  вокруг болота и лаяли, своим звериным нюхом чуя беглецов. Конвоиры,  никого не видя и не слыша, на всякий случай  время от времени вслепую прошивали  автоматными очередями  пространство над водой.
     Без еды, в ледяной воде, почти без движения они простояли несколько суток (пока слышался собачий лай на берегу).  Но выдержали не все: двое погибли  от случайной пули, трое  -  от переохлаждения: у них остановилось сердце  и они замертво упали  в воду… Вначале один, через какое-то время другой, потом  -  третий…  А рядом стоящие не могли  ничем помочь.
     Наконец собачий лай на берегу утих, преследователи вернулись восвояси. Скорей всего, они  решили, что все беглецы  мертвы!    Но четверо остались в живых  и  выбрались на берег. Они брели по лесу, собирая поздние ягоды и грибы, ели  траву и хвойные веточки…  На ночлег сооружали шалаш, а утром шли дальше. И, наконец, им крупно повезло: они увидели  вдалеке  на отшибе старую усадьбу с хозяйственными постройками.
     Почему- то ни у кого из них не возникло никаких сомнений по поводу: идти  туда  или нет.   И они не ошиблись в своих надеждах!  Хозяйка  мызы -   одинокая женщина средних лет -   обогрела, накормила исхудавших, изголодавших молодых солдат. Какое-то время ребята пожили  у неё, окрепли. А потом  решили сообща  отблагодарить женщину. Они перекрыли прохудившуюся крышу дома, заготовили ей дрова на зиму, где-то что-то подремонтировали.  А потом ушли к партизанам, с которыми во время пребывания на мызе наладили связь,  и продолжили воевать против фашистской Германии, но уже в партизанском отряде.
                ***
 
СТАТИСТИЧЕСКИЕ ДАННЫЕ: 
"...Общие потери Волховского фронта за период с начала января по 30 июня 1942 г. составили убитыми, ранеными, пропавшими без вести, обмороженными, заболевшими и пленными почти 396 тысяч человек, в том числе 143 тысячи человек — безвозвратно..."

Продолжение    http://www.stihi.ru/2019/08/11/2222


Рецензии
Вера, привет! Это вам в помощь при дальнейшей работе над текстом воспоминаний.
Бытовые моменты во время войны в подмосковном городке и частично в самой Москве.
**
Огороды. На улицах и иных местах свободные участки земли стали использоваться под посадку картошки, причём сажали не клубни (основная часть шла в пищу), а их верхушки с ростовыми почками.
*
Отопление. Печки-буржуйки из листовой жести с выводом дымовых труб через форточки с острой проблемой: где достать топливо для них в городских условиях? Попутно: как греть воду для стирки?
*
Санитария и гигиена. Вата шла в больницы и госпитали раненым. Как выходили из положения женщины во время месячных? Массовый педикулёз (вши) при острейшем дефиците стирального мыла, стиральной соды и горячей воды. Против насекомых никакой «химии» не было!
*
Освещение. Прежде всего – дефицитными были спички. Электричество шло на заводы и фабрики, населению доставались крохи. Керосиновые лампы нуждались в стёклах, керосине и фитилях, составлявших острейший дефицит. Поэтому в ход пошли самодельные «коптилки» - светильники из трубочки с фитильком, пропущенной через крышку в банке с керосином. «На окошке на девичьем всё горел огонёк,» - это та самая «коптилка». Понятно, что фонарей на улицах не было в целях светомаскировки.
*
Помню, на антресолях в квартирке у тестя с тёщей даже в начале 60-х годов я нашёл бережно упакованные спички, хозяйственное мыло, соль и пачки махорки. Такова была болезненная память о нуждах многие годы после войны.
*
Информация. Радиоприёмники следовало сдать на хранение на время войны. За несданный радиоприёмник судили и наказывали сообразно законам военного времени. Радиотрансляция была крайне несовершенна. В подмосковных городках приходилось ходить в их центр или на вокзалы, где вывешивалась газета со сводкой о положении на фронтах.
*
Улицы от снежных заносов не очищались, среди сугробов вились пешеходные тропки. Бульдозеров ещё не придумали, а мужики были на фронте.
*
Не забываемый элемент военного быта – вой сирен, оповещающий об угрозе налёта немецких бомбардировщиков.

Сергей

Сергей Таллако   26.08.2019 08:45     Заявить о нарушении
Спасибо Сергей за информацию! Я все воспоминания собирала по крохам, которые слышала от близких и родных.

Вера Столярчук   26.08.2019 10:18   Заявить о нарушении
Я жил в Москве и в Подмосковье с 1936 года.

Сергей Таллако   26.08.2019 18:26   Заявить о нарушении
На это произведение написаны 4 рецензии, здесь отображается последняя, остальные - в полном списке.