Роман в стихах. Глава 6

I

Ну что ж, я малость отдохнула,
Пора вернуться за тетрадь,
Под скрип рассохшегося стула
Главу шестую начинать.
Но, чтобы скрасить труд упорный,
Я пир себе устрою скромный,
На гостя одного банкет
Из чая, сдобы и конфет.
Все это глупости, что гений
Быть должен голоден как волк,
А то совсем не выйдет толк
От его дум и рассуждений.
(Когда вовсю бурлит живот,
То, в самом деле, не до рифм.)

II

И муза не спешит к голодным,
Бежит их мелочных речей
И разговор находит годным
Лишь с тем, кто интересен ей.
А у худого на примете
Все мысли только о котлете,
О постных и непостных щах
И о подобных им вещах.
Но разве можно про искусство
Серьезно думать натощак,
Когда давно обвис пиджак
И в холодильнике так пусто,
Что даже аромат котлет
Мышиный позабыл скелет?

III

Прошло три месяца в романе,
И осень рядом у крыльца.
В прохладном утреннем тумане
Стоят понуро деревца,
Готовые сорвать уборы.
Минорно каркают вороны,
И холод – зимний ревизор –
Уже с утра ведет дозор,
Обходит новые владенья…
А воздух, будто бы хрусталь,
Нам позволяет видеть даль.
И летних птиц умолкло пенье…
И зябко стало на душе
(А, впрочем, ни к чему клише!)

IV

И скоро бусины рябины
Созреют и вплетутся в нить…
Но полно! Как дела Марины?
Не удалось ей поступить.
Увы, но всё безрезультатно.
Был выбор поучиться платно,
Но негде раздобыть ресурс,
Чтоб оплатить и первый курс.
Зато ей повезло с подружкой!
Она нашла поддержку в ней, -
Не так тоскливо ей теперь
(Не то, что с тетушкой-старушкой).
Хоть столь различный, между тем,
Представить трудно мне тандем.

V

Одна была, как лань, наивна,
Другая – несколько хитрей.
Одна – совсем еще невинна,
Вторая же – чуть-чуть смелей.
Но разноплановость, бесспорно,
Для дружбы очень плодотворна.
(Хотя, похожие умы
Еще сильнее любим мы.)
Но плюс на минус, как ни странно,
Дать может славный результат,
(Увы! Опять известный факт!
Твердят об этом беспрестанно.
И я у всех на поводу
За общим мнением иду.)

VI

Меж ними все рождало споры:
Одежда, книга ли, мультфильм
И популярные актеры,
Прически их, манеры, стиль.
Так всё: предмет для обожанья,
Пример слепого подражанья,
Кумир, икона – для одной –
Совсем не нравился другой.
Все требовало их разбора:
Показ ли моды… фестиваль…
Любая мелочь и деталь…
Не ускользнуло от их
И современное кино
(Вы рифму знаете давно).

VII

Кино! Кино! Большая тема!
Боюсь, потрачу всю тетрадь!
Умом картинка завладела,
На суть же всем давно плевать!
Картинка – вот, что правит балы
(И заполняет кинозалы)
И погружает в область тьмы
Все неокрепшие умы.
А помните, что было прежде?
Гайдай господствовал, Шукшин…
И дивный привкус их картин
Не позволял почить надежде.
И радость в них была, и грусть,
И все их знали наизусть.

VIII

А нынче все как по шаблону,
Иль передел на новый лад.
Мы сдались в плен дурному тону
(Что делать? Кто же виноват?)
Ремейки, сиквелы, франшизы
Заполонили телевизор,
Количеством забит эфир –
И, черти кто, теперь кумир!
Таланты нынче не в почете,
Всем подавай кино для всех
(Тогда вас точно ждет успех),
Концептуалам – гнить в болоте!
(Но я должна сказать засим,
Что мне самой милей мейнстрим.)

IX

И то же с книгой происходит:
Все ерунда и стыд, и срам.
Как быстро в обиход наш входит
Литературный разный хлам!
Марина подчинилась моде,
Тому, что признано в народе,
И что ж?! Теперь ее кумир
Бессмертный молодой вампир.
К тому же он, как Крез, богатый,
Красивый, будто Аполлон,
И, словно Геркулес, силен,
Плюс из семьи аристократа…
Так в нем легко отыщешь ты
Все разом девичьи мечты.

X

Друзья мои, да что же это?
Как можно этот бред читать?
И не под дулом пистолета,
А добровольно покупать?
Платить за это кровный грошик
(Бумажный вид отнюдь не дешев).
Потом еще бежать в кино!
Нет, не пойму я ничего!
И что со вкусом молодежи?
Легко им угодить сейчас,
Став их кумиром хоть на час.
Да, век наш, вправду, безнадежен!
(Но от Лестата я сама
Была когда-то без ума)

XI

Ах, мы опять сошли с тропинки
И унеслись куда-то в бок.
Да, невозможно без запинки
Сюжетный размотать клубок.
Ведь так и тянет в отступленье!
Я пожелаю вам терпенья.
Терпите – вот вам мой наказ!
Авось, продолжится рассказ.
Бумага тоже много терпит,
Ей, слава Богу, все равно,
Что это глупое перо
На ней чернилами начертит.
Как кто-то умный раз изрек:
«Терпенье – главный наш конек!»

XII

Привыкли мы к терпенью смлада.
Увы и ах – наш нрав таков!
С яслей еще, с детского сада
Терпели всё без лишних слов:
И кашу манную с комками,
Что нам на завтрак подавали,
На полдник – с пенкой молоко…
Мы молча выпьем и его.
У нас у всех в крови терпенье:
Мы терпим пробки, мусор, смрад,
Температуры перепад,
Реформ, законов измененья.
Хотя, скажу вам так, друзья,
Терпеть всю жизнь, боюсь, нельзя.

XIII

Мы все устали, мы в унынье!
Услышал бы хоть кто-то нас!
Но с каждым годом все пустынней,
Всё тише ослабевший глас.
Я, впрочем, тоже умолкаю…
Но как продолжить, я не знаю.
Блохою прыгает строка,
Сюжета ниточка тонка.
Но раз мой стих, в мечтах о воле,
К Марине не идет никак,
Я отпущу его. Пусть так.
И обхитрю его (его ли?) –
По тропке поведу другой:
Узнаем, как там наш герой.

XIV

Про хипстеров мы все слыхали,
Не удивить уже им нас.
Мы их не раз, не два видали,
И не к чему твердить сейчас
Про их прически, брюки, кеды,
Блокноты, гаджеты, беседы,
Очков оправы, модный look…
Достаточно открыть «Facebook» –
Там хипстер ровно каждый третий,
Похожи все, как близнецы,
И все мечтают (вот глупцы!)
Быть уникальными на свете.
Но не к чему мусолить стих -
Никита был одним из них.

XV

О, эти модные поверья
Заполоняют все собой.
Но время минет, и в забвеньи
И металлист, и тэдди-бой,
И эмо, панки, хиппи, готы, -
Им подражать уж нет охоты.
И Рикки Мартин позабыт,
Как Примадонны старый хит.
Никита тоже жертва моды,
Пока доволен сам собой:
Планшет и телефон восьмой
(Компании одной в угоду)
Он раньше всех друзей купил
И зависть в Васе пробудил.

XVI

Что у Никиты нынче в моде?
Что и не снилось старикам!
Он жизнь свою в сети проводит,
Где «Twitter» или «Instsgram»
Ему с лихвой заменит друга,
Заполнив каждый миг досуга.
(Но «лайк», «фолловер», «интернет» -
Всех этих слов на русском нет,
А вижу, я винюсь пред вами,
Что уж и так мой бедный слог
Пестреть гораздо меньше б мог
Иноплеменными словами.
Негоже портить наш язык,
Который и без них велик!)

XVII

Итак, Никита – раб экрана –
Все время тратит перед ним.
Для хипстера соцсеть, как манна,
Прогрессу самый главный гимн.
Он платит дань ему всецело:
Ложится спать – давно стемнело,
В деревне уж поёт петух
(Вы поняли: не раньше двух).
А в городах проснулся дворник.
Вооружившийся метлой,
Участок подметает свой,
Пеняя на судьбу и вторник,
На мусор, голубей, собак
И переполнившийся бак.

XVIII

Тогда Никита, потянувшись,
Плетётся, наконец, в кровать.
Лежит, в свой кокон завернувшись,
Готов лекарство-сон принять.
Но кто в предутреннем тумане,
Еще в холодном одеяле
Заснуть мечтает сей же миг, 
То у того шанс невелик.
Сон полуночников не любит,
Совсем не жалует он их,
Которые, когда дом стих,
Себя перед экраном губят,
Отдавшись, позабыв о сне,
Мышиной по столу возне.

XIX

Никита ерзает, вздыхает,
Меняет то и дело бок,
Подушку теплую взбивает,
Таращит очи в потолок.
Но все по-прежнему без толку,
Уж солнца луч пролез сквозь щелку.
Тогда Никита, как купец,
Подсчетом занялся овец.
Авось, сработает. Но, где там!
Народный метод не помог,
Лишь злость одна – его итог –
Приходит в комнату с рассветом.
Никита (тот еще, пастух!)
Бормочет тихо числа вслух:

XX

- Две тысячи шестьсот пятнадцать…
Три тыщи двести сорок пять…
(Еще часочек продержаться
И смело можно будет встать).
Ах, Боже, что за наказанье!
Не сон – одно негодованье!
И почему всегда овца? –
Никита вопрошал творца. –
Ведь можно счесть кого угодно:
Верблюдов, кошек, хомяков,
Жирафов, чаек, пауков…
Овец считать уже не модно! –
Сей риторический вопрос
Его выматывал всерьез.

XXI

Убив на стадо четверть ночи,
Никита в раздраженьи встал
(Лежать в кровати нету мочи!),
Вздохнул и одеваться стал.
Зашел на кухню, съел чего-то,
Надел ветровку, кепку, боты,
Сорвал в прихожей черный зонт
И из квартиры вышел вон
На свежий воздух, на крылечко…
Вот так закончилась глава.
Хоть и бессмысленна она,
И ей отыщется местечко.
И пусть еще один фрагмент
Канвы упрочит постамент.

Продолжение следует...


Рецензии