Семейные хроники. 1941-1945 гг. Победители

Предыдущая глава http://www.stihi.ru/2019/08/12/8013               

                ПОБЕДИТЕЛИ

ОТ СОВЕТСКОГО  ИНФОРМБЮРО: 
«2 мая 1945 года войска 1-го Белорусского  фронта под командованием Маршала Советского Союза Жукова, при содействии войск 1-го Украинского  фронта под командованием Маршала Советского Союза Конева, после упорных уличных боёв завершили разгром Берлинской группы немецких войск и сегодня, 2 мая, полностью овладели столицей Германии городом Берлин — центром немецкого империализма и очагом немецкой агрессии. Берлинский гарнизон, оборонявший город, во главе с начальником обороны Берлина генералом от артиллерии Вейдлингом и его штабам, 2 мая в 15 часов прекратил сопротивление, сложил оружие и сдался в плен. 2 мая к 21 часу нашими войсками взято в плен в городе БЕРЛИНЕ более 70.000 немецких солдат и офицеров. В числе пленных: генералы для особых поручений ...Взят также в плен первый заместитель Геббельса по пропаганде и печати— доктор философии и истории Фриче.
При опросе Фриче  показал, что Гитлер, Геббельс и вновь назначенный начальник Генерального штаба генерал пехоты Кребс покончили жизнь самоубийством».

                ***
     Как долго и с каким нетерпением ждали победу люди и в тылу, и на фронте! Измученные голодом, болезнями, бомбежками, обстрелами, страхами за свою жизнь и за жизнь своих близких,  миллионы  советских граждан  с нескрываемой надеждой следили за победными наступлениями Красной армии!  И, наконец, свершилось!
     В ночь с 8мая на 9 мая репродукторы, которые были в каждой семье, в каждом доме, в каждой квартире,  в учреждениях  и в  парках  возвестили, что   в пригороде Берлина Карлсхорсте представителями Верховного командования вермахта, верховного командования Западных союзников и Советского Союза был подписан  Акт о безоговорочной  капитуляции  германских  вооружённых  сил,  что фактически означало выход Германии из войны.
     Утро 9 мая  1945 года стало утром Победы.  Незнакомые люди при встрече поздравляли друг друга, обнимались!   Праздник, который ждали  долгих четыре года, стихийно вылился на площади и улицы городов и сел. Лица простых тружениц и тружеников светились от счастья. Военных в форме толпа  в буквальном смысле носила на руках! Люди пели, танцевали, смеялись. Всеобщее ликование  захлестывало всё больше и больше народа. Никто не мог отсиживаться дома, все хотели поделиться своей радостью со всеми!  9 мая был объявлен нерабочим днём.
               
     Томин отец -  Иван - вернулся домой в звании гвардии майора  с орденом «Красной звезды» ещё  в марте 1945года после тяжелейшего ранения. Его вещи уместились в небольшой вещмешок. Никаких  подарков семье он не привёз, так как считал, что брать трофеи у побеждённого врага не достойно звания советского офицера.
     Свой военный путь он закончил в Праге, все четыре года находясь  на передовой.  Вначале он  воевал в танковых войсках, но после того,  как в одном из сражений его танк был подбит, и он заживо горел в своей боевой машине, Иван попросился в пехоту.  У него обнаружился  посттравматический  шок – боязнь замкнутого пространства. Вот так он и прошагал на своих двоих сотни километров по Европы!
     Коммунист с многолетним стажем, идейный ленинец,  патриот своей страны, командир, он шёл в атаку с призывами «За Родину! За Сталина!»
     Его дипломатические и организаторские способности ценило  военное начальство,  назначив Ивана  военным комендантом  небольшого освобожденного городка  до приезда руководства из Центра. 
       Его уважали и любили солдаты. Молоденький ординарец ценой собственной жизни спас его  от вражеской пули. Этого мальчика Иван  представил к  званию «Герой Советского Союза»… посмертно, и всю свою последующую жизнь с горечью вспоминал о нём и всем рассказывал о  подвиге юного ординарца.
    Иван вернулся домой  в маленькую каморку в старой казарме, где на двенадцати  квадратных метрах ютилась его семья, нервный, больной, раздраженный.  Когда прошла первая эйфория от встречи после долгой разлуки, его подросшие сын и дочь стали замечать  не оправданную вспыльчивость, агрессивность отца.  Если бы это только ограничивалось словами…  Но иногда приступы неконтролируемого  раздражения переходили в стадию рукоприкладства.  Родные не узнавали  Ивана. Уравновешенный на работе, примерный семьянин, нежный муж и ласковый отец – это то, кем он был до того как ушёл на фронт, но не после.
   Однажды  уставшая мать,  придя с работы, не раздеваясь, прилегла на диван. Тома в это время  сидела за столом и занималась с Юрасиком уроками. Отца в комнате не было. Неожиданно дверь  распахнулась, и на пороге появился Иван. По его виду можно было определить,  что у него начался очередной припадок: глаза налились кровью,   лицо побагровело , под кожей  двигались  желваки. Он судорожно сжимал и разжимал ладони. К нему было страшно подойти.  Видно, что мужчина  искал повод, чтобы излить свою злость. Мать встала с дивана и, подойдя к мужу, тихо сказала: «Ваня, успокойся, пожалуйста. Всё хорошо!»  Но Иван,  резко оттолкнув жену, схватил Юрасика  и  наотмашь ударил его.  «Лентяй! На тебя опять мне учительница  жаловалась!   Уроки не можешь выучить!  Только ногами кренделя выписывать умеешь. Я запрещаю тебе ходить в танцевальный кружок. Я воевал за вас, а вы тут в тылу прохлаждались!   А ты, - он снова оттолкнул мать, которая хотела заслонить Юрасика, - не заступайся за своего любимчика!» 
     Мальчик заплакал и забился в угол. Иван снова поднял руку для удара, но в этот момент он почувствовал, что кто–то с силой тянет его руку вниз. Тома всей тяжестью своего тела повисла на его руке, а потом схватила табуретку и замахнулась, крикнув ему в лицо: «Оставь  Юрасика! И маму оставь в покое! Тебя здесь не было, ты не знаешь, как нам было трудно! Уходи, слышишь, уходи!  Без тебя войну прожили и дальше как-нибудь проживём!»
      После этих слов отец опешил, будто его окатили холодной водой. А Тома продолжала:  «Выйди немедленно в коридор и там борись со своей злостью!»
     Что подействовало на отца? Решительность дочери, её бесстрашие или её слова?  Кто знает! Но с тех пор Иван, почувствовав приближение припадка, сразу уходил в безлюдное место.  А со временем болезнь стала отступать…
               
     Николай хорошо запомнил  тот  кабинет: письменный стол с кипой бумаг, настольную лампу, стул.  Но особенно врезался в его память  очень молодой,  одетый в новую  с иголочки форму,  весь такой  выглаженный  лейтенант – «особист», который  пристально читал «фильтрационное» дело  Николая, которое заводилось на всех военнослужащих,  бывших в плену,  при пресечении государственной границы  СССР в фильтрационном лагере.
     - Ну, расскажи, как ты сдался в плен? Как предал свою Родину, работая на немцев? -  издевательски, как показалось Николаю, задавал вопросы  офицер.
     Еле сдерживая себя, Николай старался говорить спокойно:
     - Я никогда никого не предавал. Я добровольно пошёл на фронт, а в плен попал из-за сильной контузии…
     - Ну, ну… рассказывай мне сказки! Был бы сильно ранен, тебя бы немцы сразу пристрелили. А так сам своими ножками  к ним пошёл! Значит предатель!  Силушка в руках, ногах была?  Была!  Советские солдаты в плен не сдаются!  Ты обязан был застрелиться!
     - И кому от этого было бы лучше?- спросил Николай, сжимая кулаки.
     - Тебе, конечно! Ты у меня за свои делишки ответишь! В лагерь пойдёшь, баланду хлебать!   -  съехидничал лейтенант и продолжил чтение .
     - Я  эту баланду уже нахлебался, - зло сказал Николай.
     - Что? Что? – офицер пристально посмотрел на Николая. -  Да, нет, вражина, не нахлебался! Я тебе добавлю!  А это ещё что такое?  Освободили из плена американские войска , предлагали поехать в США  на постоянное жительство… Так, так… Что ж ты не согласился?
     - Мой дом здесь. Я здесь родился. Зачем мне Америка. Хотя американцы предупреждали, что  в Союзе мы, бывшие пленные, никому не нужны, разве  что   на лесоповалах.   И всех нас ждут большие проблемы…
     - А о чём они тебя ещё предупреждали?  Признавайся: тебя завербовали! Ты шпион!  Какое задание тебе дали?–  и вдруг заорал:  - Вста-а-ать!!! Я сказал, встать!
     Николая всего трясло, он попробовал подняться, но ноги не слушались. Тогда офицер выбил  табурет  из-под Николая… Николай упал. А лейтенант  опять заорал во весь голос: «Вста-а-ать!!»  Но Николай  продолжал лежать на полу, словно тряпичная кукла.  У него отказали ноги…
               
Из фильтрационного  лагеря Николай вернулся домой в свою деревню в сентябре сорок пятого на костылях , инвалидом. Прогноз врачей был весьма неутешительным. Николаю было всего 27 лет.


Продолжение http://www.stihi.ru/2019/08/15/7348


Рецензии
Великолепно дан эпизод укрощения распустившегося отца-фронтовика своей дочерью: «Мальчик заплакал и забился в угол. Иван снова поднял руку для удара, но в этот момент он почувствовал, что кто–то с силой тянет его руку вниз. Тома всей тяжестью своего тела повисла на его руке, а потом схватила табуретку и замахнулась, крикнув ему в лицо: «Оставь Юрасика! И маму оставь в покое! Тебя здесь не было, ты не знаешь, как нам было трудно! Уходи, слышишь, уходи! Без тебя войну прожили и дальше как-нибудь проживём!»
После этих слов отец опешил, будто его окатили холодной водой. А Тома продолжала: «Выйди немедленно в коридор и там борись со своей злостью!»
Что подействовало на отца? Решительность дочери, её бесстрашие или её слова? Кто знает! Но с тех пор Иван, почувствовав приближение припадка, сразу уходил в безлюдное место. А со временем болезнь стала отступать…». Пойман психологический верный момент, частый в общении с бывшими фронтовиками в первые послевоенные годы.
Сергей

Сергей Таллако   25.08.2019 21:30     Заявить о нарушении
Благодарю Вас, Сергей, за комментарий, за неравнодушие!Всегда Вам буду рада!:)

Вера Столярчук   26.08.2019 10:22   Заявить о нарушении
На это произведение написаны 2 рецензии, здесь отображается последняя, остальные - в полном списке.