Случай 8. - Голод!

Голодный Человек он бесконечно день и ночь страдает!
Он постоянно думает лишь только о еде
Те отвратительные чувства голода страшнее не бывает
Он бы буханку хлеба  съел и всё ровно бы есть хотел!

Прошла война. В стране разруха и страданье.
Кругом нехватки средств, и всюду нищета!
Но главное - по карточкам всё пропитанье.
Когда же кончится голодная пора?

Беспомощна была семья наша большая.
Детишки малые: всего нас было семь.
Отец войной затерян, мать была больная.
Хотят все есть, а пищи не было совсем.

На карточки продуктов очень мало выдавали:
Лишь на неделю месячный паёк хватал.
Траву домой мы разную таскали.
Зимой без ужина знать каждый засыпал.

Хлеб лесорубам  восемьсот грамм в день давали.
За день – пятнадцать вёрст пройти! И норму дать!
Жестоко. При таких нагрузках голодали!
И люди от недоеданья стали опухать.

Шахтёрам хлеба  восемьсот грамм в день давали.
Забойщикам давали хлеб - один кило.
Они породу тоннами за день бросали!
Им не хватало сил тянуть это ярмо!

Несовершеннолетним - двести грамм давали.
И иждивенцам: двести граммов хлеба – в день.
То бабушки и дедушки, они страдали,
От этой нормы хлеба превращались в тень.

В сорок седьмом году – повсюду голодали!
По всей Руси  почти он всеми овладел!
И люди опухали, тихо погибали;
А в ссылке был - в сто раз страшней этот удел!

Ведь в ссылке не было: ни дач, ни огородов,
И никаких наделов, никакой земли.
И даже не видать нигде было заборов;
Ни сотки не давали, чтоб садить могли.

И так же не было: ни рынков, ни базаров.
То места, где хоть что – нибудь купить могли:
Хотя б картошку, огурец иль помидоры.
Из денег заработанных не сваришь щи.

В соседних сёлах раскулаченные жили.
И мы повадились в ближайшее село.
Туда мы барахло своё менять носили-
Меняли на картошку или на зерно.

Но не бездонны же узлы у нас с вещами!
И, к сожалению, и им пришел конец.
Зиму прожили. Что есть голод - мы познали!
Теперь: крапива, листья, травы, наконец.

Давно в лесу себе землю раскорчевывали.
Картошку сеяли – в надежде на свою.
Но каждый раз весной побеги  замерзали.
Уже три года, нет надежды на свою землю.
 
Мы с Катей за крапивой каждый день ходили:
За три километра. Тянули два мешка.
И из неё в обед похлёбку мы варили.
И эта пища – главная для нас была.

Предолгий голод  - отвратительное чувство.
Зимою без еды сидели: по три дня!
А выжить - было настоящее искусство!
Воду мы пили на ночь - подсоленную не зря.

В тех семьях, где мужчин «шакалы» забирали;
Где оставались женщины одни с детьми,
Такие долго и жестоко голодали-
Одни из первых эти семьи вымерли!

Но были вещи пострашней голодной смерти!
Моя рука не поднимается писать.
Но совесть не даёт моя молчать, поверьте,
Я  просто вам обязан  всё про это рассказать.

Всё по шаблону шло, где мужика забрали.
Им  дали так же по шаблону – двадцать пять.
Жена  и четверо детей от голода страдали:
Двенадцать старшей было, младшенькому пять.

Мать в шесть утра – уже в пути. Семь вёрст до леса.
В тайгу её загнали тоже лес рубить.
Зимой страдалица  пока дойдёт до места,
Работать сил не оставалось, как же с нормой быть?

Из дома ежедневно уходила рано,
А дома дети малые, совсем одни.
Голодные детишки плакали: « Где мама?»
Домой – уж вечер, поздно. Мать ещё в пути.

«Жила» мать - на износ. Всё больше уставала.
Голодная. Дать норму - больше не могла.
Кой - как работала и часто отдыхала.
Разбитая к детишкам еле добрела.

К зиме мать выдохлась. Уже не поднималась.
От дальнего пути она совсем «дошла»!
С ней голодали дети, и она «сломалась»!
А обессилив, уж работать не смогла.

Кормилицы теперь не стало - мать болела.
А иждивенцам хлеб давали: двести грамм.
Хлеб срезали в три раза ей, чтоб не объелась.
Теперь семья в пять душ получит килограмм.

От голода вторая дочка заболела.
Когда ей было только десять, умерла.
На похоронах вся семья совсем не ела-
Ещё на той неделе кончилась еда.

От голода  они давно по опухали.
Семья лежит. И нет уж больше сил  страдать.
Ждать помощь неоткуда. И они не ждали.
И, значит, надо им, как Лене умирать.

Буран с утра, метелью всё по задувало.
Земля промёрзла сильно, превратилась в лёд.
На санках трупик привезла, в снег закопала.
Мать тихо удалилась, оставляя след.

Мать видеть не могла, как дети умирали.
Обезумев, пошла на этот страшный шаг.
И ночью, в тот буран нашла, где трупик закопала.
Со страшной ношей пробиралась, как маньяк.

В полночь пришла домой и печку затопила.
Хотелось ей скорей детишек обогреть.
Никто из них не спал. Она их покормила.
Никто не знал, что ели. Это был секрет.

А время шло. Детишки снова ободрились.
Но мать, наоборот, истратила покой.
Весна. Почти через зиму, считай, пробились,
А с матерью беда: всё хуже с головой.

Она слаба, не может уж вести хозяйство.
Дочь Лиза, старшая, взяла всё  на себя.
Просилась на работу - проявили байство:
«Тебе – двенадцать только. И куда тебя?»

Где только было можно, Лиза промышляла.
Она пыталась даже милости просить.
И даже крала, если плохо, где лежало.
Семью старалась лишь бы как-то подкормить.

Колхозы из тайги в то время лес возили.
Пыталась, верно, Лиза что-то там украсть.
И мужики её со зла чуть не убили,
Потешили свою – нечеловеческую страсть.

Знать кто-то из селян - бедняжку притянули.
Жила, где Лиза там и кинули в сенях.
Мать и детишки кое-как домой её втянули.
Она тогда у смерти уж была в когтях.

Несчастную семьёй втроём похоронили.
И прах покойной Лизы предали земле.
Опоры их последней – Сволочи, лишили!
Надежда рухнула, и быть большой беде!

Теперь уж малыши себя кормили сами.
С Антоном Катя – всё просили, кто что даст.
Ей восемь, пять ему, они ходили днями.
И только мать теперь была в семье балласт.

Здоровье у неё совсем не улучшалось.
На фоне жутких стрессов – всё на оборот.
И с головою состоянье ухудшалось.
Наверно, «грешницу» Господь на суд зовёт.

С утра она помылась, в чистое оделась.
Детей на улицу отправила гулять.
А оставлять детей одних же, не хотела.
Злой рок петлю набросил ей! Решил её убрать.

Я думаю: сполна мать грех свой искупила.
Она детей от страшной гибели спасла;
И вовремя от смерти верной защитила;
Сироток маленьких власть в детский Дом сдала.

Нет! Эта мать не совершила преступленья!
Она, любя, детишек малых сберегла.
Виновен сталинский режим! И нет ему прощенья!
За Геноцид народа! За все подлые дела!


Рецензии