Русское гостеприимство

  Русское гостеприимство безмерно и безгранично. Лицом в грязь не ударим: самое лучшее — гостям. Будем на всём экономить, но гостям стол накрываем по пословице: всё, что есть в печи, всё на стол мечи. И так всегда и везде. Вот история, типичная для советских времён. В начале восьмидесятых годов прошлого века в один из древнерусских городов приехал на гастроли театральный коллектив в количестве двадцати человек. Номера для гастролёров были забронированы в единственной в городе гостинице. В тоже самое время, как снег на голову, в город понаехали иностранные туристы, любители древнерусской экзотики. Чтобы разместить нежданных гостей, администрация гостиницы, по распоряжению горкома партии, принудительно выселила из номеров 180 простых советских граждан. Никто из них не роптал, да и куда было жаловаться… С гастролёрами поступили следующим образом. В холле гостиницы собрали прибывший коллектив, и директриса взволнованно объявила, что произошла какая-то накладка и первую ночь всем придётся провести в тесном соседстве по 6-7 человек в трёх двухместных номерах. Далее был зачитан список, наскоро составленный режиссёрским управлением, кто с кем поселится. Народные и заслуженные артисты были удостоены отдельными раскладушками и матрасами. Остальных предполагалось разместить на сдвинутых кроватях, чтобы можно было спать штабелями. Далее директриса пожелала записать для себя, кто за кем ляжет в штабеля. Ответом ей послужило напряжённое молчание коллектива.
  Кому лёжа работать, кому стоя дремать. В первый номер заселились: заслуженная артистка РСФСР, пожелавшая спать на раскладушке в прихожей рядом с умывальником, отгородившись от остальных стеной. Пять худеньких актрис уместились на двух сдвинутых полуторках, пожилой костюмерше пожертвовали ещё одну раскладушку. Во втором поселились директриса, помощник режиссёра и администратор. На уговоры лечь на сдвинутые кровати втроём директриса наотрез отказалась, заявив торжественно, что спать будет на полу на матрасе, чтобы своим примером погасить возникающее недовольство подчинённых. В третьем двухместном номере разместились оставшиеся мужчины: 20-(7+3)=10 человек — пять актёров, три монтировщика сцены, звуковик и осветитель. В этом номере соединилось несоединимое: монтировщик, он же старший машинист сцены, и звуковик, обоим под пятьдесят, оба неженатые, оба евреи да ещё дальние родственники, оба упёртые и непримиримые к создавшейся ситуации с расселением, и при этом терпеть друг друга не могут. 
  В мужской под номер под вечер зашла директриса с целью разнюхать, всё ли спокойно, и увидела такую картину: пятеро на кроватях, трое на раскладушках, а звуковик и машинист восседают на стульях с видом забастовщиков. На вопрос директрисы, почему не ложатся спать, ст. машинист ответил, что спать вповалку он может только в пьяном безобразии, а в трезвом виде он уважает себя настолько, что не позволит себе лечь рядом с кем попало. Звуковик со слезой в голосе заявил, что назло всем просидит всю ночь на стуле. Директриса отнеслась к их словам с пониманием, потому что сама собралась спать на полу, поэтому молча удалилась. Позднее в мужской номер несколько раз заходили помреж и администратор, тщетно уговаривая гордецов лечь спать хотя бы на пустующую раскладушку заслуженного артиста, который с вечера пропал в ресторане и так и не появлялся. И только в третьем часу измотавшийся звуковик наконец-то завалился на пустующую раскладушку, а ст. машинист сцены, соблазнившись всеобщим храпом, улёгся на полу, предварительно вытащив из-под спящих подушки и постелив их в качестве перины.
  Так прошла первая ночь. На следующий день освободилось несколько номеров из-под иностранцев, и руководству театра предстояло решить сложную шахматную задачу: кого в какой номер переместить, чтобы народным и заслуженным достались номера с умывальниками, кого в отдельный номер, кого в семиместный, кого на четвёртый этаж, кого на первый. Делить ванную, холодильник и телевизор, к счастью, не пришлось, так как номера люкс шли только для иностранцев, что весьма облегчало задачу. Гастроли с большим успехом пролетели как один день.
   Да, русское гостеприимство не имеет границ и не знает меры.

1981 год


Рецензии