Случай 12. - Комбайн в подарок

Как истина гласит: не надо выделяться!
Тогда не навлечешь ты на себя  беду.
Когда со всеми на ровне не надобно бояться
Живи как все спокойно. Так как все живут.
      
Правители совхоза знать забили уж тревогу:
Комбайнов для уборки нужно срочно добывать!
Мне и товарищу велели подготовиться в дорогу-
Совхозы старые обязаны нам по комбайну дать.

На нас двоих, как видно, всю уборку возлагали:
Его отправили на Запад. Мне достался знать Восток.
Ему рабочий там дадут комбайн – предполагали.
И мне в совхозе старом тоже – «С-Четыре» попадёт.

Меня с утра к директору на «Бобик» посадили.
Поехали в Орловку - там комбайн пригодный нам дадут:
Так, видимо, в Райкоме на планёрке всё распределили.
И нас давно, наверно, там, в Орловке уже ждут.

Приехали! И что же?! Мы от горя чуть не зарыдали:
Увидел тот «подарок» я! И в обморок чуть не упал!
На том комбайне много лет уже пшеницу убирали:
Теперь он был на «пенсии». И нам он в дар попал!

Он списан был, и потому уже на части растащили!
Стоял он в стороне. Кругом бурьяном весь порос.
В нём комбайнеры нужные им части находили.
И эту рухлядь нам Райком в подарок преподнёс!

Конечно, двигатель его давно уже не заводился,
Соломотрясов не было, и жатка без ножа,
Копнитель без соломонабивателей - вниз накренился,
И транспортёров не было. А также многого добра!

Скомплектовать комбайн, конечно же, нам обещали:
«Но вам самим комбайн придётся этот собирать».
Меня оставили! Но мне успеха пожелали.
Директор укатил. Меня оставил тут страдать!

Здесь, прямо в мастерской, я на полу же уложился.
На мне была фуфайка лишь. А ночью буду тут дрожать!
Мне только двадцать два лишь года. Тут я очутился-
С училища без опыта. Комбайн я должен воссоздать!

На кладбище комбайнов  мне великодушно разрешили:
«Что надобно - с тех призраков ты можешь себе снять».
Болты и гайки - по заказу токаря точили.
Но, а приборы разные, то кладовщик мне должен дать.

Неделю целую один откручивал, сбивал – старался!
По кладбищу я лазил, рыскал – вдоль и поперёк.
Комбайн мой с каждым днём заметно всё преображался,
Но завести тот двигатель, то я один не мог.

Я всю неделю без жилья, как бомж тогда скитался!
В холодной мастерской все ночи дико замерзал!
Три раза в день лишь рыбными котлетами питался.
От быта на чужбине той к концу недели я совсем «охлял»!

Крутил я ручкой заводной - тот двигатель пустить старался.
Крутил, крутил, чтоб оживить безжизненный металл.
На просьбы, уговоры, на проклятья он не поддавался.
Что делать с ним? В истерике я «голову ломал»!

Но утром следующего дня пришло мне избавленье.
Приехали начальники, чтобы комбайн забрать:
Механик, главный инженер, директор тоже, без сомненья.
Они все опытные - стали двигатель сей донимать.

Сначала все они крутили ручку – силы не жалели,
Пока устали - стали карбюратор продувать-
Не помогло. Тогда трамблёр, контакты осмотрели,
И напоследок – зажиганье стали проверять.

Работали полдня. Почти, что можно - всё уж разобрали.
Но двигателю, видно, стало стыдно: от того взревел!
Причину не нашли. Что с ним? Они, конечно, не узнали.
Победа удалась! Никто же пораженья не хотел.

Начальники довольные, что всё-таки добились.
Велели в путь собраться: до совхоза далеко.
Все в «Бобик» сели свой. Со мною даже не простились!
Но я был рад! Что кончилось мучение моё!

Сегодня не обедал я, ведь буду ужинать уж дома:
Котлеты рыбные совсем не хочется уже глотать.
Вернусь я к вечеру - дорога мне уже знакома!
И главное -  в своей постели буду ночевать.

Для верности мы двигатель, конечно, не глушили.
Теперь я еду, слава Богу, на своём «коне»!
Сомнения  в душе, конечно, несомненно, были:
Причину не нашли! И потому же мне - не по себе!

Комбайн - не «Бобик», потому не может разогнаться,
И с агрегатом скорость невозможно повышать:
И жатка на пружинах - ей совсем нельзя качаться:
Дорога здесь неровная, и ямы нужно объезжать.

Почти на полдороги двигатель остановился.
Недуманно, негаданно - мотор опять заглох!
Я в страхе ручку стал крутить, но он не заводился.
Среди степи бескрайней – к ночи. Я попал врасплох!

Ночевка в степи Кабины не было.
Одно сиденье на семи ветрах.

Ночь опустилась в степь. И холод страшный появился!
Кабины не было. Одно сиденье на семи ветрах.
В открытом бункере железном и с растяжками я скрылся.
Ковыль вниз ветер наклонял. И волки воют здесь впотьмах!

В таких условиях мне ночью быть не приходилось:
Всю ночь дрожал от холода. И глаз я не сомкнул.
Казалось, бесконечно эта ночка в страхе длилась,
И даже утром на восходе солнца я не уснул.

Когда на горизонте солнце снова появилось,
И снова стало на земле светло, опять тепло,
А в полдень - знойная жара с лучами солнца опустилась!
То хуже даже холода - коль на зените солнце жгло!

Комбайн железный, словно печь, лучами накалился!
А горло пересохло так, что я не мог дышать!
Воды ни капли не было! А пульс  в трикратно участился-
Терял сознание! Уж лучше ночь  от холода дрожать!

А к вечеру «очухался», когда уже жара спадала.
И ночь опять пришла. Я в бункере опять дрожал!
Теперь я солнце вспоминал, как истинное благо!
Хоть днём в жару, хоть ночью в холоде – страдал!

Жара меня в тень под комбайн опять загнала:
Я без воды уж третий день! Наверно я уж в ад попал!
Я выл, как зверь! Душа моя огнём пылала!
От обезвоженье я гибну! Это был финал!

Воды! Хоть капельку! Дай Бог глоток, чтобы не задохнуться!
Рассудок, верно, помутился мой! Я плохо уж соображал:
Открыл кран радиатора,  ржа, будто кофе, струйки льются.
Не брезгуя! Отраву горькую я эту медленно глотал!

От холода и от ночной росы я вновь очнулся.
Прошло уж трое суток же! Как пил в последний раз и ел.
Никто не позаботился! Где я? И почему я не вернулся?!
А я - дурак! Бросать комбайн сей злополучный не посмел.

Потом уж позже я узнал ту важную на то причину:
Оказывается, что в магазин наш водку привезли.
Кого послать? Механизаторы все, как один - в «дымину»,
А что фашист там недобитый - нет тут, чьей вины!

Наутро рано по ночной ещё прохладе я решился:
Пройти мне двадцать километров по степи пешком.
Из радиатора «кофейной гущей» я умылся,
Пустился в путь! С надеждой увидать опять свой «дом».

С утра по холодку я медленно с трудом тащился,
А ноги были «ватными»- не слушали меня.
В пути, преодоляя боль, немного  расходился,
Так с черепашьей скоростью не хватит даже дня.

Чудо озеро - Но я то «Благо»
- хоть с букашками – как зверь лакал!

Но было Чудо мне! Вдруг озеро – болото появилось!
В дороге этой гиблой, видно, Бог мне помогал!
Живительная влага Озера – хотя травой покрылось,
Но я то «Благо» - хоть с букашками – как зверь лакал!

Немного отдохнул. Водой Священной я умылся,
Мне стало легче вновь. Уверенность в себе обрёл.
Душой и телом от Священного болота ободрился,
Уверенно и с Божьей милостью я в дальний путь пошёл.

За семь часов в пути  я всё-таки домой добрался!
Спасибо Господу - погода пасмурная в тот весь день была!
В палатке, в общаке, среди друзей своих я оказался.
Сестричка младшая Тамара - каждый день меня ждала.

Меня не только лишь сестра и родственники ждали,
Но через три часа  ко мне начальники пришли,
И сходу: «Как комбайн посмел ты бросить!»- На меня орали!
Я от обиды не «нашёлся». Слёзы градом потекли!

Когда же родственники ситуацию ту объяснили,
Им стало, верно, стыдно, что вина их в том была.
Тогда уж по - хорошему меня поехать с ними попросили:
«Мы заведём комбайн, и ты приедешь сразу – дотемна».

Я тоже был доволен, что комбайн мой будет дома,
Ведь мне его готовить нужно. И страда не будет ждать.
Осталось уж немного мучиться – дорога мне знакома,
А главное в своей постели буду дома ночевать.

Всё, время дорого и нужно ехать - тут же порешили.
Племянник Юра тоже прокатиться с нами захотел.
Уж через полчаса на «Бобике»  мы у комбайна были.
Он ждал, наверно, нас - нетронутый никем и с виду цел.

Комбайн мой обошли кругом. Начальники всё осмотрели.
Теперь и двигатель сей можно будет заводить,
Но сколько «бились» с ним, а завести его же не сумели!
Стемнело. Значит нужно трактором его домой тащить.

«Останьтесь, хлопцы! И немного вы тут подождите.
Сейчас мы мигом вам на помощь трактор подошлём».
Настала ночь холодная! Луна уж на своей Орбите!
Из бункера комбайна мы обещанную помощь ждём!

Но помощь не пришла! Причину мы наверно знаем.
Приходит день – жара! И ночь уже опять пришла!
А мы, как идиоты, этот трактор ожидаем.
Приехали бы трое, чтоб бутылка здесь была.

Под утро же – вдали, как будто, свет от фар мы увидали.
Всё ближе помощь скорая, наверно, к нам ползет.
Нам избавителя с совхоза всё ж, в конце концов, прислали.
Кто виноват в том бардаке?! То знает только Бог!

Причина двигателя мне покоя днём и ночью не давали!
Её мне нужно непременно быстро разгадать!
И главный инженер с механиком - те тоже ждали:
«Ты - комбайнёр, ты должен «на зубок» комбайн свой знать!»


В училище без троек и четвёрок я всегда учился!
И матерьял, что нам читали, я же помнил всё на пять!
Поэтому же я в Орловке той и очутился-
По аттестату выбирали, чтобы надёжного послать!

На складе карбюратор полностью в комплекте дали.
Он там, на складе в мастерской, в Орловке был.
Иглу жиклёра, видно, токарю точить там заказали,
А фаски вдоль иглы пробрать – он, видимо, забыл.

А фаски эти были полностью в том виноваты,
Что в двигатель не мог бензин в достатке поступать.
То в камере плавка - знать уровень бензина  маловатый:
При всасывании – цилиндры топливо не могут засосать.

Нормальную работу двигателя  всё - таки добился!
Он заводился и работал, без прикраса, хорошо.
А главный инженер был благодарен мне. Он удивился:
Они ж с механиком всё разбирали сами! Им не повезло.

Комбайн к ответственной уборке с удовольствием готовил:
Я днями в нём копался, и, естественно, его любил.
Узлы все регулировал – немало пота пролил!
За чёткую работу в поле я комбайн благодарил!

Нас утром в шесть часов на завтрак поднимали.
Страда идёт! Страна целинный хлеб, как воздух, ждёт!
До ночи с поля при уборке нас не выпускали!
Работали, как проклятые там, когда страда идёт!

Двумя комбайнами  мы весь тот хлеб бы не убрали.
Но Секретарь райкома власть свою употребил:
В уборке нам соседние совхозы помогали.
Весь хлеб - он общий для страны, всего народа был.

Машины днями от комбайнов спелый хлеб возили.
Ссыпали под открытым небом на совхозный ток.
Бурты высокие, как пирамиды, возводили,
В заготзерно на элеватор хлебный шёл поток.

Со всех сторон, со всей округи шли автомобили!
Гружёные пшеницей шли колонны днём и ночь!
На элеваторе в Джаксах - там очереди были.
Все от души хотели Родине своей  зерном помочь!


Рецензии