Радио и телевидение крышуют. Интервью 4

Ленинградский телецентр, ул. Чапыгина


  Я беседую со своей давнишней знакомой, звукорежиссёром Аллой Соловей, когда-то известной в рок-кругах, а в середине девяностых признанной одной из пятисот политиков Санкт-Петербурга. 

Лена Карцева: Как ты попала на радио?

Алла Соловей: Я два года не могла устроится работать на радио.

Лена Карцева: Почему?

Алла Соловей: Потому что это идеологическая организация. Туда берут людей лояльных, проверенных КГБ. Шёл 1982 год, перестройкой и свободой слова ещё не пахло. Я звонила на радио в цех звукозаписи, предлагала свою кандидатуру, мне отвечали: ждите, пригласим. Время шло — молчание. Потом я не выдержала и попросила своего знакомого звукорежиссёра Дома радио разузнать, почему меня не берут на работу, всё ли у меня в порядке с анкетой и могу ли я надеяться.

Лена Карцева: Это тот звукорежиссёр, который писал халтуру для Большого театра кукол?

Алла Соловей: Он писал для нашего театра, но халтуру гнали другие. Это был звукорежиссёр высшей категории, лучший на радио. На телевидении ему никто в подмётки не годился.

Лена Карцева: А как же Григорий Франк с телевидения?

Алла Соловей: Семён Шугаль круче Франка!

Лена Карцева: Ага! Шугаль! Ну, тебе лучше знать.

Алла Соловей: Франк, по словам наших телевизионщиков, никому никогда на помогал.
 
Лена Карцева: А мне Гриша рассказывал, что это он привёл не телевидение Александра Невзорова, дал ему возможность пройти по редакциям, показать свои сценарии и таким образом начать карьеру журналиста на телевидении, а потом включиться в «600 секунд».

Алла Соловей: Выходит, это заслуга Франка, что в 90-х на теленебосклоне появилось такое светило, как Невзоров?

Лена Карцева: Да, это заслуга Григория Яковлевича Франка. Так что Шугаль? Он помог тебе устроиться на работу? Спросил кого надо?

Алла Соловей: Представь себе, спросил. Легко, проходя мимо, невзначай. И мне тотчас позвонили и взяли в цех звукозаписи. А потом моя начальница, которая промурыжила меня целый год, игриво так заметила: «Это ваш покровитель Шугаль… У нас на радио никто просто так не попадает...»

Лена Карцева: На телевидение тоже просто так, с улицы, не попадёшь… Между прочим, Григорий Франк очень много сделал для продвижения джаза и рока на ТВ. Сколько музыкантов, композиторов, певцов с ним работало!

Алла Соловей: Семён Генрихович Шугаль писал серьёзную музыку, классику, симфонические оркестры, которыми дирижировали знаменитые на весь мир дирижёры, например, Евгений Мравинский. А Франк писал рокеров, попсу, эстраду. Как говорил наш музыкальный редактор Лев Мархасёв про свою передачу «В лёгком жанре» - «В лёгком шанкре». Вот Франк и купался в этом лёгком шанкре, а в это время Шугаль писал оперы, симфонии, проводил ответственные мероприятия на Дворцовой площади, «Алые паруса».

Лена Карцева: Каждый из них был хорош на своём месте.

Алла Соловей: Вот именно, каждый в своём шанкре.

Лена Карцева: Значит, ты и с Мархасёвым работала?

Алла Соловей: Конечно! Я много передач «В лёгком жанре» записала. Артист Игорь Дмитриев читал текст. На записи всегда было весело. Мархасёв с Дмитриевым острили лучше любых сатириков. А наши звукооператоры перекручивали слово передача в педерача.

Лена Карцева: Ну, правильно. В эпоху развитого социализма все пропагандистские передачи иначе, как педерачами, не назовёшь.

Алла Соловей: Ты не права, Лена! Было очень много хороших нравственных и качественных по звукозаписи передач. Сейчас такие не пишут. Какие были чтецы! Когда я записывала Марию Григорьевну Петрову, у меня слёзы стояли в глазах. Я так гордилась  тем, что вижу, слышу и записываю легенду Ленинградского радио.

Лена Карцева: Ты настоящая патриотка. Шугаль не ошибся, когда попросил за тебя.

Алла Соловей: Семён Генрихович однажды спросил меня, когда я ещё работала в театре: «Мне интересно, как ты, твоё поколение относитесь к теме Великой Отечественной войны, к Дню Победы?» Я ответила, что для меня это самый главный праздник.

Лена Карцева: Ну, вот! В этот момент ты и прошла тестирование для идеологической организации!

Алла Соловей: Нет, просто я человек надёжный. Мне приходилось слышать от нескольких товарищей: «Я бы с тобой в разведку пошёл!»

Лена Карцева: Приятно такое слышать! А кто готов был идти с тобой в разведку, мужчины или женщины?

Алла Соловей: Понятно, мужчины, однокурсники и коллеги по работе. В женскую дружбу я не верю.

Лена Карцева: Я тоже не верю. Женщины могут быть искренни до поры-до времени.

Алла Соловей: И это говорят друг другу две женщины!

Лена Карцева: Ну, что до меня, то я — могила.

Алла Соловей: Не думай, Лена, что я тебе всё выкладываю, как на духу. Только то, что можно вынести на белый свет. Я же понимаю, кто ты.

Лена Карцева: И кто же я, по твоему мнению?

Алла Соловей: Жёлтая пресса!

Лена Карцева: Ахахаха! Ты мне льстишь!

Алла Соловей: Не знаю, как ты, но я себя на радио и телевидении чувствовала свободным человеком, на своём месте. Никогда бы не ушла с телецентра, нужда заставила. В конце 90-х перестали платить зарплаты, потом всех поувольняли под предлогом реорганизации. А до перестройки к техническому персоналу относились с большим вниманием. Рядовые сотрудники имели возможность ежегодно по медицинским показаниям получать бесплатные путёвки от профсоюза и отдыхать в санатории, в Крыму, например. Всех желающих обеспечивали бесплатными земельными участками под строительство дач в Ленинградской области под Зеленогорском в Семагино. Если кто-то нуждался в жилплощади, рано или поздно получали квартиры от телецентра. У работников радио и телевидения была своя прикреплённая поликлиника для творческих работников. Я за восемь лет работы не воспользовалась ни одной привилегией, кроме поликлиники. Теперь жалею, что не обзавелась участком земли. В театрах ничего подобного не существовало, для обслуживающего персонала тем более. Там свой актёрский профсоюз, обслугу за людей не считают.

Лена Карцева: Согласна. Если где работать, так лучше на телевидении. Всё-таки четвёртая власть.

Алла Соловей: Один пример силы четвёртой власти. Однажды я монтировала фонограмму для корреспондента Алексея Завиновского и пожаловалась на соседа по лестничной площадке, который ставил на ночь грузовую фуру под нашими окнами и с пяти часов утра ежедневно разогревал двигатель — шум, вонь. Алексей заверил, что этот вопрос легко решается. Корреспондент регулярно брал интервью у начальника ЛенгорГАИ и был вхож в любой кабинет. От меня нужно было только сообщить номер машины соседа, что я и сделала, не подозревая, к какому результату это приведёт. Через пару дней фура исчезла со двора, а ещё через несколько недель сосед вместе с семьёй грузил вещи — переезжал на другую квартиру. Видимо, его начальство посоветовало шофёру съехать со стрёмного адреса, это было проще, чем менять работу. С этого момента фура рычала и дымила в каком-нибудь другом дворе под другими окнами, а кто шофёра  заложил, я думаю, мой сосед не догадывался.

Лена Карцева: Бедному мужику пришлось квартиру менять!

Алла Соловей: А его дочери, однокласснице моей дочки, ещё и школу менять. Но другого способа урезонить таких нарушителей в те времена не было. Сам виноват! Пример силы воздействия четвёртой власти мог бы привести любой работник радио и телевидения. Впрочем, кому я говорю? Ты же работала на телевидении. Сама-то как туда попала?

Лена Карцева: Так же, как и ты.

Алла Соловей: Меня-то на телецентр пригласила подруга Таня Иванова. А тебя не тот ли, кто привёл Александра Невзорова?

Лена Карцева: Господь с тобой! Я с кагэбэшниками не дружу.

Алла Соловей: Франк был кагэбэшник?

Лена Карцева: Подозреваю, сексотом. Однажды мне нужно было ему срочно передать компакт-диск. Он попросил подъехать к нему домой, поскольку на студию не скоро собирался, а прослушать запись было необходимо. Дома он обратил моё внимание на оружие, лежащее на комоде на видном месте. Это был, подчеркнул он, наградной пистолет. Стало как-то неуютно в квартире, где оружие не прячут, а держат под рукой. Кто его знает, что у него в голове? Вдруг пригрозит, если что не по нему пойдёт? Я отдала диск и поспешила уйти.

Алла Соловей: Действительно, зачем класть пистолет на видное место? Может, хотел похвастать? А может, это была зажигалка?

Лена Карцева: Я в марках не разбираюсь. Но Франк не похож на шутника. С юмором у него, по-моему, было не очень. Можешь представить, однажды в конце 90-х он спросил меня, видя мою неприязнь к ЕБН и его преступному режиму: «Что тебе сделал Ельцин, что ты его так ненавидишь?»

Алла Соловей: Ничего себе позиция! Да он ярый ельцинист!

Лена Карцева: А то! Он с гордостью признался мне, что его дочь замужем за сыном Елены Боннер. Этим всё сказано, кто такой Григорий Яковлевич Франк.

Алла Соловей: В одном лице пьющий еврей, ельцинист, сексот и, не исключено, масон. 

Лена Карцева: Нормальное сочетание.

Алла Соловей: Мне как-то признался один мой коллега из Москвы, Владимир Красильников, что у них на ТВ в Останкино всех берут через постель. У кого это место (он показал, какое) хорошо работает, тот и в карьере успешен.

Лена Карцева: Он тоже был успешен?

Алла Соловей: Он ездил на самые ответственные съёмки, работал в программе «Время», в Кремле, видел Брежнева. В 1979 году рассказывал мне, что Леонид Ильич плох, ну очень плох…

Лена Карцева: Чего же ты в Останкино не перебралась, если у тебя такие могущественные знакомые были?

Алла Соловей: Женщинам труднее пробиваться, большая конкуренция. А мужиков сильных, долгоиграющих — днём с огнём…

Лена Карцева: Значит, твой Красильников был долгоиграющий?

Алла Соловей: Рассказывал, что жена не нарадуется, когда он в командировку уезжает, так он её достал.

Лена Карцева: Вот поэтому его на самый верх, в Кремль, и допустили, чтобы жене дал отдохнуть. Кремлю нужны половые гиганты, чтобы пугать всех своей мощью.

Алла Соловей: Только давай про Кремль не будем!

Лена Карцева: Ты прямо, как Ольга Скабеева! Она тоже украинского политолога Михаила Погребинского заткнула: «Только про Кремль не надо! Мы вас, конечно, любим...», (но можем и разлюбить). Их там на федеральных каналах всех подвергли НЛП — нейро-лингвистическому программированию. Случись смена курса в политике, они запоют по-другому, или их просто разгонят.

Алла Соловей: Семён Шугаль говорил мне, что радио и телевидение — это наша надёжная крыша. Но поменялись времена, крыша прохудилась, и наших работников радио и телевидения в конце 90-х разогнали под предлогом реорганизации. Опытнейших специалистов выбросили, как котят, на улицу. Набрали молодняк, неумелых, зато самоуверенных и амбициозных, запрограммированных, плохо информированных, послушных, готовых исполнять любые приказы, словом, винтики.

Лена Карцева: Вот-вот, теперь эти винтики выросли, вообразив себя четвёртой властью, и пудрят народу мозги.

Алла Соловей: Нашему народу не привыкать, чтобы ему пудрили мозги. Народ умеет читать между строк.

Лена Карцева: Кто умеет, а кто и нет.

Алла Соловей: Все всё видят и понимают, а молчат в тряпочку, когда это выгодно. Те же телевизионщики на федеральных каналах, случись чего, поведут себя так же, как «убеждённые» коммунисты в 91-ом, когда выбросили свои партбилеты. Я никогда не состояла в КПСС и видела, как туда рвались карьеристы и как потом открещивались от родной партии. Презираю таких!

Лена Карцева: А потом бывшие коммуняки побежали в церкви принимать крещение.

Алла Соловей: Под телекамерами. Они даже крестятся как-то всуе, как будто стесняются.

Лена Карцева: Потому что ни в Бога, ни в чёрта не верят.

Алла Соловей: Не уважаю перевёртышей и перебежчиков. Что касается наших сотрудников Ленинградского радио, то в середине восьмидесятых в этой идеологической организации существовала пятая колонна. Однажды у ведущего технического специалиста вырвалось признание, что было бы лучше, если бы Ленинград сдали немцам. Такое кощунство я слышала впервые, меня словно током ударило, я лишилась дара речи, а надо было бы ему ответить. И он был такой не один, у него были единомышленники, по всей вероятности. Представь, если бы такие работали на радио в 1941 году, они сдали бы эфир фашистам!

Лена Карцева: Такое представить невозможно!

Алла Соловей: Как случилось, что через 40 лет после победы над гитлеризмом в сердце Ленинградского радио появились эти микробы?

Лена Карцева: При благоприятном климате они активизируются и размножаются. В это время микробы-предатели уже плотно засели на самом верху в ЦК КПСС.

Алла Соловей: Сначала 70 лет промывали мозги народу, а подул ветер в другую сторону, поменяли ориентиры. СМИ лучше кого-либо делают погоду в обществе. 

Лена Карцева: Какое открытие! Сама же и помогала делать погоду!

Алла Соловей: Ты имеешь в виду мою деятельность на ниве рок-клуба? Я просто люблю рок-н-ролл на русском языке. Это тоже своего рода патриотизм. 

Лена Карцева: Из-за которого ты ещё и пострадала!


2019 год

                Продолжение следует


Рецензии