СПДЖ

СПДЖ.


Вечер первого дня.


Корабль, похожий на чудо компьютерной графики, готовился к старту. Гигантский «волчок», словно наполненный ртутью сосуд, завораживал зеркальной монолитностью. Казалось невероятным, что он держится на единственной точке опоры. Казалось, что по его телу вот-вот пробежит рябь, он завалится набок и расплывётся  огромной серебристой лужей.
Корабль улетел. Беззвучно и легко, пушинкой, он взмыл под облака и исчез, пробив в них дыру.
Развернутый научно-исследовательский комплекс - полусферические модули, соединённые трубами переходов – был похож на модель кристаллической решётки. Он включал в себя ангар, где находились лаборатории, электростанция, узел связи и прочее оборудование; гидрометеорологическую площадку, обсерваторию, радары, а также три жилых домика, спортзал бассейн, столовую и склад. Вертолет и вездеход спрятались под навесом, примыкающим к  ангару.
Ещё на подлёте, корабль выпустил рой шустрых, любопытных спутников и атмосферных зондов. К моменту высадки был обработан огромный объём информации.  Планета оказалась пригодной для колонизации. Состав атмосферы имел незначительные отклонения от нормы необходимой для дыхания. Для исследователя – редкий подарок. Но для научного руководителя самыми важными были результаты анализа атмосферы, воды и грунта на наличие микроорганики. Результаты дали однозначный ответ: вероятность наличия жизни в исследуемых средах равна нолю.
Бекар только развёл руками. Воспоминания о научных баталиях перед экспедицией остались позади, но неприятный осадок ещё не исчез, засел в груди. Бекар шагнул наружу и глубоко вдохнул, пробуя ветер планеты на вкус. Никакой аппарат не заменит вольного воздуха. Он улыбнулся, вспоминая взбешённые лица представителей банков, промышленных и добывающих компаний.
- Идеальное место для заселения, - сказал Бекар, любуясь океаном, и ветер унёс его слова.


Бекар возился на берегу с жаровней и дровами.
- Как поживает наше мясо? - спросила Гева. Обнажённая, она прошла к воде.
- Где наш костёр? - мимо него «проплыло» ещё одно божественное создание – Нима.
Явный заговор с раздеванием. Бекар был единственным мужчиной в тройке и не представлял, как будет руководить двумя красивыми женщинами. С одной стороны, он озадачился, когда узнал, что в его группу включили новичков, но увидев их, решил, что как-нибудь выкрутится. А пока он должен приготовит на огне мясо, но при виде купающихся нимф  никак не мог сосредоточиться.

Впервые за много лет на планете запахло дымом.
Под внимательными взглядами Бекар то поворачивал мясо над углями, то брызгал маринадом на вспыхивающие языки пламени, то помахивал импровизированным опахалом, раздувая угли. Он очень боялся, что мясо плохо прожарится или подгорит.
Мясо удалось, и он получил заслуженную похвалу.
Отдельно, костёр развели у самой воды  и ужинали, глядя на бушующий красками закат, на тяжёлые, гладкие океанские волны, лениво набегающие на берег, и не верилось, что они – единственные живые существа на всей планете. Редкое, грандиозное чувство.
После шоу со стриптизом Бекар ожидал ещё каких-нибудь шуток, но нимфы загрустили.
- Немного жутко, - вдруг сказала Гева.
- Мне тоже, - согласилась с ней Нима, - такое впечатление, что мы на кладбище.
- И это говорят археологи! – пристыдил их Бекар, хотя согласился, что да, жутковато, но не повод испортить вечер. Какие ещё эмоции может вызвать навсегда застывший мир. Всё живое, что было на планете, застыло. Цивилизация, некогда процветающая превратилась в «Дом мечты». Неподвижные люди, застывшие на работе, за обедом, неподвижные деревья и животные в лесу. Словно остановились часы, а вместе с ними остановился мир, – всё замерло и постепенно рассыпалось. Рассыпались молекулярные связи, цепочки ДНК, и не было ни единой зацепки, почему так случилось. Хотя, так оно и есть. Жутко, Впереди много работы, и ему  не хотелось думать о кладбище в таком приятном обществе.
- Интересно, что здесь случилось? – спросила Гева, глядя в песок, но Бекар понял, что спрашивают у него.
- Ничего не могу сказать. Не люблю поспешных выводов.
- А все же? - спросила Нима.
Бекар попал под перекрестный огонь.
- Для начала, - сказал он, - я хотел бы увидеть ваши улыбки, - Бекару понравилось, что его помощницы не лишены воображения. Многим его ой как не хватает! Он поморщился, вспомнив последние часы перед отлетом корабля. Бекара подняли насмех, когда он заявил, что высаживать колонистов рано. Неплохо было бы проверить все заново. Он, несмотря на орду оппонентов, предъявил такой аргумент, что комиссия не взяла на себя ответственность и приостановила колонизацию. Аргумент был прост: при всех положительных результатах исследований, никто не установил причины гибели местной биосферы. Смех прекратился. Стопроцентная гарантия безопасности рухнула. Бекар чувствовал себя  как солдат в окопе при бомбежке, но радость победы успокаивала его.
 Никто не захотел ему помогать. Более того, подсунули в насмешку двух практиканток.
- О чем ты думаешь? - вернула его в настоящее Гева.
- Вспомнил комиссию.
- Нас тебе дали в помощь, чтобы провалить работу?
- Это они так думают, - сказал он глядя Геве в глаза, - но не я. В противном случае я бы отказался от вас.
- Тогда ты просто обязан нам все объяснить, - твердо сказала Нима.
- Ничего заумного или сверхъестественного: если причина не видна, это не значит, что она не существует. Вот и все мои доводы. А еще я знаю, что в случае неудачи лишусь работы. Кое-кому я перебежал дорогу.
- Кое-кому ты наступил на горло, - поправила Гева.
Бекар согласился.

Стемнело. Вечер не испортил погоду. Луна повисла над океаном, выбросив на него широкую искрящуюся ленту.
Бекар засмотрелся и чуть не уронил блюдо с горячим мясом.          
- Никогда бы не смогла стать вегетарианкой, - сказала Нима и шумно вдохнула горячий аромат, - есть орехи и прочую дребедень вместо вот этого, - она подцепила вилкой кусок мяса, - ни за что!
Бекар принял ее слова за комплимент.
- Не могу не согласиться. Орехи на пикнике точно неуместны, - согласился Бекар и потянулся за новой бутылкой, торчащей из песка.
- И мне чуть-чуть, - Гева протянула ему пустой бокал.
Он мягко взял ее за запястье, почувствовал ее пульс, и налил в бокал вина. В ответ она пощекотала его ладонь мизинцем.
- Я пробовала стать вегетарианкой, - сказала Гева.
- И? - спросил Бекар.
- Как видите. Меня хватило на месяц. Если бы я не пошла по совету подруги в общество вегетарианцев, то, возможно, стала вегетарианкой.
- Интересно, что тебе помешало стать истинной вегетарианкой? - Бекар подал Геве овощной салат.
- Разговоры о том, как хорошо без мяса, как сразу очищается организм, о том, что легче оправляться. И прочая дребедень. Все остальные для них – трупоеды. Через месяц меня стало воротить от этих разговоров.
- Можно подумать, они едят камни, - возразила далеким оппонентам Нима.- Если быть принципиальными до конца, то они тоже едят трупы, но только растений.
- А можно без трупов, а? - Бекар поморщился.
Женщины засмеялись.
- Похоже, ты попала в толпу таких же дилетантов, - подытожила Нима.
- Может быть. Но с тех пор, как только я слышу слово «вегетарианец», мне сразу мерещится скучная постная рожа с глазами мученика, от которой пахнет застарелым растительным маслом.
- Глядя на тебя,- заметил Бекар,- я бы предложил всем обществам срочно изменить программу. Вместо доброго вегетарианца они сделали из тебя воинствующего мясоеда.
Пронзительно свистнул приемник. Бекар вынул его из кармана и спроецировал экран в нескольких метрах от стола. Каждые три часа МОЗГ обобщал собранную информацию и выводил ее на мониторы. В данный момент Бекар воспользовался портативным приемником.
Очередная сводка гласила, что, по-прежнему, не найдено ни одного живого организма. Только останки того, что раньше называлось биосферой планеты. По неизвестной причине вымерло все до последнего микроба.
- Мы так и не услышали твоего мнения, Бекар,- сказала Гева.- Если это не войны,  не глобальные катастрофы, не эпидемии, то тогда что?
Бекар на мгновение задумался и сказал:
- Они остановились.
- Что?! - был дружный возглас.
- Это мое личное впечатление. Похоже на то, что кто-то остановил часы. А вот каким образом – не могу сказать. Возможно, извне.
- Фантастика! - Нима никак не ожидала такого заявления.- Это ведь не часы, а целая планета!
- Сами хотели узнать, что я думаю, - невозмутимо ответил Бекар, - К тому же, я поделился собственным впечатлением и не собираюсь выдвигать его в качестве основной версии. Мы уже убедились, что в останках копаться бесполезно. В них мы не нашли и не найдем ответа. Условно назовем все это эпидемией. И я знаю, в каком направлении будем работать, если нам нужен точный ответ.
- СМИ, - догадалась Гева.
- Точно! - Бекар улыбнулся.- То, что осталось от средств массовой информации. Так что в ближайшее время займемся исключительно журналистикой.


Поздно ночью у себя в кабинете Бекар записал в тетрадь:
День первый.
Оборудование комплекса развернули на полную мощность. Сбоев в работе нет. Намечено основное направление поиска.
Он вдруг подумал, что кто-то мог вести дневник, и в дневнике день за днем фиксировал события тех роковых дней. Бекар много бы отдал за такой документ. Но он понимал, что легче найти иголку в стоге сена. Поисковым роботам придется по молекулам разбирать груды целлюлозы и всевозможных пластмасс, чтобы выудить хоть какие-нибудь сведения из бывших газет, журналов, магнитных лент и прочих носителей информации. То, что Бекар назвал остановкой времени, помогло, в конечном счете, сохранить для ученых столь нужную информацию. Вымерли сапрофиты – микроорганизмы, питающиеся мертвой органикой, вымерли всевозможные грибки. Так что, на деле, здесь ничего не могло сгнить. Но именно этот факт и сбивал Бекара с толку. Он не удивился, если бы, например, вымерли млекопитающие или рептилии, тогда он мог взять за исходное эпидемию или еще что-нибудь. Но когда уничтожена вся биосфера,- тут он был бессилен.
Да, надо копать и копать, пока роботы не свалятся от истощения. Бекар доверял своей интуиции, но сейчас не хотел ей верить. Он чувствовал, что докопаться до истинной причины ему не удастся. Пришедшая в голову идея остановившихся часов была единственной, абсурдной и ничем не подкрепленной. Но факт оставался фактом все на планете разом остановилось. А может замедлилось и остановилось? как замедляются механические часы, а потом и вовсе останавливаются? Может, они все не заметили, как остановились? Нет, не может быть. Данную ситуацию назвать вымиранием он мог только с большой натяжкой. Незаметно для себя он заснул.
 

Вечер второго дня.


- Пища – это энергия. Питаться – поддерживать в своем теле жизнь, участвовать в пищевой цепочке. Употребление пищи, по своей сути, - убийство. Мы не можем питаться камнями. Поэтому мы убиваем, чтобы есть, выращиваем, чтобы убить и съесть. Здесь наша мораль сталкивается с нашей всеядной сущностью. Мы строим мораль так, что она прячет суть – убийство, - громко прочитала текст  Гева.
- Что это? – спросил Бекар.
- Из архива психиатрической больницы. Дневник одного из пациентов. Нам повезло, что многие архивы уцелели. То, что здесь произошло, лучше всякой консервации.
- Много кому такая мысль не понравится, - с уважением к автору сказал Бекар.
- Есть ещё что-нибудь интересное? – спросила Нима, оторвавшись от своих вычислений.
- Я пока читаю. Если что-нибудь найду, то обязательно сообщу.
- Очень созвучно с нашим разговором у костра.
Бекар незаметно выключился из разговора и слушал помощниц. Как прогадали его злопыхатели. Нима – просто потрясающий математик, аналитик. Гева – биолог. Её знания в области инопланетных форм жизни выходят далеко за рамки академического диплома. Бекар уже к полудню убедился, что с ними он может свернуть горы. Если всё получится, он напишет такие характеристики, что им будет дан зелёный свет в любую научно-исследовательскую экспедицию. В научном мире Бекар имел весьма тяжёлый вес и непререкаемый авторитет. Не всякий мог, как он, добиться своего на последнем и решающем заседании в Академии…
- Тут ещё о плюсе и минусе - интересно, а всё остальное, на мой взгляд, - бред, - сообщила Гева.
- А что о плюсе и минусе? – спросил Бекар.
- Он пишет, что весь мир построен на плюсе и минусе. Нарушение правила грозит хаосом, - сказала Гева.
- Можешь увязать это с предыдущим «перлом»?
- Пока не вижу связи.
- Я тоже, - поддержала подругу Нима и спросила Бекара:
- Похоже, ты что-то увидел в записях этого бедняги?
- Пока что - нет, но ход его мыслей мне интересен. Он проецирует законы физики, структуру материи…
- Ты что, это уже читал?! – спросила Гева.
- Сегодня утром. Этот псих далеко не человеколюбец. Скорее он патологический человеконенавистник, за что его, за его идеи, упрятали в комнату с мягкими стенами. Он проповедовал антигуманизм и прочее. Мне понравилась у него мысль о том, что человек не может существовать в гармонии с окружающим миром в силу собственной жажды удовлетворения. То есть, сколько человеку не дай, ему всё мало. В принципе, истины избитые, банальные, но вот к чему он клонит, я не пойму.
- Ты наверняка уже до чего-то додумался, но специально молчишь, - пошла в атаку Нима.
- Не люблю спешить с выводами. И не занимаюсь здесь педагогикой. Считаю, что любое мнение должно быть абсолютно самостоятельным. У меня есть кое-какие соображения, но хочу услышать независимые мнения.
- Ты становишься похож на профессоров в Академии. Они мне всегда напоминали говорящих мумий. Их мнение непререкаемо и вечно. Только они не замечают, что давно уже истлели.
Бекар засмеялся, потому что он думал так же, как и Гева, когда учился в Академии.
- На профессора я не тяну, но убеждён, что, настоящий учитель не только дает ученикам знания. Он не только учит пользоваться знаниями. Настоящий учитель прививает ученикам желание учиться. И те, кому эта прививка помогла, учатся всегда.
Гева посмотрела на него внимательно, но промолчала.
- Чьи это слова? – спросила Нима.
- Не помню. Прочитал когда-то где-то. Не помню, - ответил Бекар.
- Не верю, - сказала Гева.
- Я тоже, - поддержала её Нима.
Бекар только улыбнулся.
- Так на что он проецирует законы физики и прочее? – спросила Гева.
- На всё. Он считает, что закон плюса и минуса пронизывает всю вертикаль бытия, он лежит в основе бытия. Даже самые малые частицы имеют положительный и отрицательный заряд. Все живые существа живут по закону плюса и минуса. Равновесие противоположностей. Равновесие добра и зла. Равновесие во всём. Если где-то минуса становится больше, то где-то его становится меньше. Если где-то воцаряется мир, то где-то начинается война. Как в атмосфере, когда в одном месте давление падает, а в другом оно повышается, но в целом – силы равны. Мечта о всепобеждающем добре абсурдна, по его мнению. Он сказал, что война начинается тогда, когда начинают убивать, а убивают всегда. В этом он видит смысл существования всего живого. Ты же сама только что это прочитала, Гева?
- Мрачный дядька. От его теории у меня мороз по коже. Но где-то он прав, - сказала Нима.
- По мне так, он прав во всём. Абсолютное добро невозможно так же, как и абсолютное зло. Невозможно в принципе. Если нет «минуса», то «плюс» теряет свой смысл. Как понять, что он плюс? Поэтому все мечты об идеальном обществе всегда будут мечтами. Если в основе всего мироздания «плюс» и «минус», то нужно изменить эту основу, чтобы создать идеальное общество, - сказала Гева.
Бекар похлопал в ладоши.
- Ну, вот вам и направление, ищите. А я прогуляюсь, - сказал он и пошёл по коридору-трубе в ангар.
В ангаре он забрался в катер. Сел на сиденье. Створы ворот бесшумно расползлись в стороны. Длинная «рука» транспортёра бережно спустила катер на воду, и он заскользил по волнам, взлетая на гребнях. Яркая, в полнеба, луна повисла над водой. На яркой сфере он четко видел рельеф гигантского спутника. За миллионы лет он остановил вращение своей хозяйки-планеты и неотвратимо стремился коснуться её поверхности. Когда-нибудь они сольются, раздавят друг друга в крепких объятиях гравитации. Из космоса Бекар видел, как океан вытянулся линзой навстречу массивному спутнику.
Размышляя об этом, он представил масштабы гигантской катастрофы. Представил, как они коснутся друг друга, ломая твёрдую плоть, выдавливая из себя раскалённое нутро. Месиво из раскалённой магмы и осколков планетной скорлупы дадут новый всплеск жизни, и родится их дитя – планета-гигант…
Посторонний звук – как плеск рыбы – заставил вздрогнуть. В безжизненном океане кто-то есть!
- Если ты хотела меня напугать, то у тебя почти получилось, - облегчённо выдохнув, сказал он.
Гева подтянулась на сильных руках и мягко прыгнула из воды в катер. Защитный прозрачный костюм блестел в свете луны. Бекар потерял дар речи. Она присела напротив, выжимая воду из толстого, тугого каната волос, и лукаво смотрела на него.
- Чтобы это значило? – спросил он.
- Ты заметил изменения в структуре частиц? С их зарядами что-то происходит? – в ответ спросила она.
- Заметил.
- Нима тоже заметила. Она говорит, что заряды слабеют. Но ведь это невозможно?!
- Я тоже думал, что невозможно. Но кто-то решил «вылечить» мир на корню.
- Как мог пациент психушки запустит этот процесс?
- Не знаю. Я вчера просматривал больничный архив. Все его расчёты были переданы в соответствующие ведомства и там пропали. Думаю, его открытие оценили по достоинству и уничтожили, да только поздно, - ответил Бекар, не отводя глаз от её блестящего тела.
- Мы обречены?
- Ты сама знаешь ответ. Поэтому и приплыла.
- Интересно, работает ли этот механизм за пределами планеты.
- Если ты говоришь о цепной реакции, которой опасались, взрывая первую ядерную бомбу, то вполне возможно, в нашем случае, космический вакуум не даёт заразе распространиться.
- Вирус?
- Скорее Вселенский рак. Наш пациент каким-то образом спровоцировал его, решив вылечить мир от зла. Уничтожить зло в самом его зародыше, не понимая, что бьёт по его сути, по его основе. И если он спровоцировал цепную реакцию, то никакой вакуум нас не спасёт. Частицы, теряя заряды, начнут слипаться. Будет большой коллапс. Вселенная начнёт сжиматься.
- Но если ты не прав, насчёт коллапса, то мы всё равно не можем покинуть планету? – спросила Гева.
- К сожалению, да, не можем.
- Вот поэтому я приплыла, - сказала Гева и сбросила с себя тончайшую плёнку защитного костюма, как змея – кожу. Она приблизилась и поцеловала его в губы.
- Ты уже дал название этой заразе?
- Дал, но не думаю, что оно очень подходит.
- Говори, а то придётся тебя пытать, - прошептала Гева ему в ухо.
- Понимаешь, - начал он, уворачиваясь от поцелуев, - среди архивных болезней, тех, что давно в архиве, я нашёл СПИД, синдром приобретённого иммунодефицита. Аналогия мне понравилась, и я назвал нашу заразу СПДЖ, синдром приобретённого дефицита жестокости.
- Это почему же?
- Всё началось  с того, что живые организмы перестали друг друга есть. Жалко им стало друг друга, даже микробам. А вот каким образом это перекинулось на неживую материю, сказать не могу. Наш псих сделал нечто глобальное. Я думаю, он знал, что делал, в надежде, что когда старый Мир сожмётся в точку и взорвётся вновь, то новый Мир будет лучше.
- Интересно, у нас много времени осталось?
Бекар пожал плечами.
- Надо сообщить в Академию, - серьёзно сказала Гева.
Бекар засмеялся и поцеловал её.
- Ты думаешь, кто-то поверит нам? Какому-то психу удалось разрушить основы Мироздания?! Да они тут же прилетят сюда, чтобы упечь меня, и вас вместе со мной, в психушку, как местные маловеры упекли в неё этого беднягу. А если они мне и поверят, то нас так же изолируют от внешнего мира, как и его. Кто, находясь в здравом уме, скажет всем, что грядёт Апокалипсис?

Эпилог

Командир группы закинул за плечо оружие и повернулся к десантникам.
- Отбой, - скомандовал он и связался с кораблём на орбите:
 Сообщите, что все три члена научной группы находятся в неизвестном состоянии. По всем признакам, они мертвы, но процесса разложения тел не наблюдается. Учитывая, что с момента потери связи прошёл год, то пусть «наука» разбирается с этой чертовщиной!



   

 


Рецензии