***

Вера Аксенова-Соснина: литературный дневник

Стихи Николая Шенигина. Продолжение 2...


***


Дорога от роз на песке


9МАЯ - гражданская лирика, 09.05.2011 18:15
Не плачь - прозаические миниатюры, 14.02.2011 19:36
Не дольше вздоха - без рубрики, 13.02.2011 23:15
Надеюсь - без рубрики, 28.01.2011 14:20
14 декабря - без рубрики, 25.12.2010 02:46
Мир - гражданская лирика, 25.12.2010 02:25
Настя - без рубрики, 10.12.2010 06:53
Сын - без рубрики, 02.11.2010 05:24
Памяти Сашки Боброва - без рубрики, 01.10.2010 20:20
Настроение - без рубрики, 01.10.2010 12:58
Бабье лето - без рубрики, 07.09.2010 01:47
Прощай моё лето - без рубрики, 23.08.2010 23:29
Счастье - без рубрики, 01.08.2010 02:00
Дорога Янов-Овруч - пейзажная лирика, 20.07.2010 19:46
День рожденья. Числа - без рубрики, 08.06.2010 03:07
Яблоньки - без рубрики, 01.06.2010 01:10
Белые ночи... - любовная лирика, 27.05.2010 02:54
Всё в прошлом - без рубрики, 09.02.2010 16:11
Старый романс - без рубрики, 10.12.2009 00:22
Забыть... - без рубрики, 10.12.2009 01:05


***


9МАЯ
Николай Шенигин


Я в этот день немного сам не свой,
К тому же склонность выживать с ума
И жить уже прошедшею войной,
С ушедшими в далёких лет туман.


Там дед Иван ещё хрипит "Ура!"
Всего за выдох до того осколка,
Что срезал голову, когда пришла пора
Платить за день, за этот, сладко-горький.


© Copyright: Николай Шенигин, 2011
Свидетельство о публикации №111050905938


***


Не плачь
Николай Шенигин



Третью неделю пишу стих.
Или он пишет меня.
Расписывает, размазывает.
Звучит какая-то мягкая, тягучая и невозможно печальная скрипка. То ли цыганская, то ли еврейская. И рифма к ней в бесконечном повторе:


«Девочка не падай на грудь
Деточка не плачь.»

Степь и несётся пара коней. Два всадника. Отец и дочь. Поражённая насмерть девушка валится с седла, отец подхватывает её, прижимает к груди. Два коня скачут бок-о-бок. Погоня. Скачка продолжается.
Такого было тьма на Руси. Во времена князей киевских, во времена Речи Посполитой, в гражданскую. Единственным защитником девушки был её отец. Жены – муж. Кровь помнит. Я помню. Копыта сносят полынь, конский храп, пот, кровь. И боль. Страшная боль приходящего осознания. Сострадание к этому седеющему воину или землепашцу давит грудь, сжимает горло. Так начинается приход Маргариты. Так выглядит её манера заставлять меня думать о ней всегда, писать о ней.
Невозможно находиться в контексте украинства. Встают всеолл боли народа, бесконечная кровь, потери. Из моей памяти приходит бесконечная песни мамы за вышивкой под керосиновую лампу зимними вечерами; затем другое, третье, десятое... Возникают, оживая, полотна украинских художников. Романы, хроники, поэзия, храмы, молитвы, слёзы, слёзы. Тарас Григорьевич Шевченко и несчастная Катерина. Русский украинец Гоголь. Читанный-перечитанный. Старый Тарас над телом Андрия. Я над телом Маргариты. Я тоже. Я тоже убил.
Ещё маленькую носил её на руках по Эрмитажу. Она была со мной почти всегда и почти везде потому, что не на кого было оставить. Ни бабушек, ни дедушек. Никого.
Мы раз десять ходили только на «Травиату» в Малый оперный и она спала на руках. Тогда это было возможно. Мы летали на самолётах, ездили на поездах. Нас в надувной лодке топил внезапный шторм на Каспийском море. Приезжали гости и мы таскали её в коляске все эти белые ночи напролёт. Так она и росла.
Детский сад. Каждый раз она рыдала и просилась с этим невыносимым: «Папоцька забели меня!» Я оставлял и, проклиная «эту сволочь бессердечную», возвращался домой, чувствуя себя предателем и конченой сволочью. Очень не любил жену в такие минуты, но, к её счастью, она была на работе. Лена успокаивала тем, что так нужно, что я по-прежнему живу деревенскими представлениями и причиню зло Риточке, если она отстанет в развитии и будет не готова к школе. Я подчинялся доводам. Но эта кнопка, в её пёстреньком платьице, в четыре с половиной года удрала из садика и по Лиговке направилась домой. Помню бледных воспитательниц и «жалкий лепет оправданья». Дальше случилась астма, бесконечные больницы и страх. Вязкий, тягучий страх. Она росла.
Я по-прежнему носил её на руках, хотя это было уже не так легко, и припадал губами к её ушку. Она, как только родилась, взяла за привычку спать на правом ушке таким образом, что оно заворачивалось, прикрывая ушную раковину. Я накладывал повязки, приклеивал лейкопластырем. Не помогло. Она росла лопоухой упрямо и бесповоротно. Когда я брал её на руки, то губами прижимал эту упругую верхнюю дужку ушка к её головке. Так возникла привычка. С тех пор я всех женщин, к которым испытываю нежность и приличия позволяют, целую именно так.
Она росла и выросла, и с этой любовью, с музыкой, с картинными галереями, филармониями, капеллами, ступила в мир, который изменился. И полюбила. И оказалась не готовой к цинизму и предательству нового времени. И я, старый Тарас, плачу. Я оставил её там, откуда не забрать.

Не грозит ничем больше путь
Не страшит палач.
Девочка, не падай на грудь
Деточка, не плачь.


Меняю слова. Их немного. Мне хочется, чтобы было ещё меньше. Но как, как наполнить их этим смыслом, этим огромным миром любви, жизни и смерти? Я не знаю. Не знаю.
Ушко ей поправили позже пластические хирурги. В гробу она лежала с правильными ушками, но с переломанной левой рукой, переломанными ножками... Боже.

Рядом белый конь и гнедой
Всё несутся вскачь.
Я с тобой всегда, я с тобой
Доченька, не плачь.


© Copyright: Николай Шенигин, 2011
Свидетельство о публикации №111021408436


***


Не дольше вздоха
Николай Шенигин


Короткий сон и снова эта боль
Ужом холодным заползает в сердце
Привычный старый лекарь алкоголь
Уже не помогает отогреться.


Не держат больше старые канаты,
Дряхлеет к жизни прежний интерес,
Всё больше манят вечные закаты
И что там есть из милостей небес.


Осталось что-то от былых утех,
Литая грудь, всё тот же стан упругий,
Но как-то редко навещает смех
И всё печальнее глаза моей подруги.


Ещё читает незнакомок взгляд,
Всё отрешённее, скорее машинально
И угли чувств от слёз ещё шипят
Не дольше вздоха тихо и прощально.


© Copyright: Николай Шенигин, 2011
Свидетельство о публикации №111021311262


***


Надеюсь
Николай Шенигин


Отбыло, отцвело моё лето
Ах, какая была в нём малина!
Пересохшие губы поэта
Уже осень поила калиной.


Полыхало в лазури багряно
И держались ещё хризантемы,
Но к концу подходили романы
И финальные главы поэмы.


Занесло, завалило снегами,
Перекрыло пути и дороги,
Но живу беспокойными снами
И как прежде терзают тревоги.


А на чистом сугробе ложатся
Письмена, как снежинки на веки,
Что беспечно и тихо кружатся
Убеляя судьбу человеку.


Я губами снежинки ловлю
И мне кажется этим развеюсь;
Припорошило слово "люблю",
Но свежо ещё слово "надеюсь".



© Copyright: Николай Шенигин, 2011
Свидетельство о публикации №111012804821
***


14 декабря
Николай Шенигин


Ох, эта память, этот страшный омут
Засасывает, сдавливает грудь.
По снегу, как и небо голубому
Плетусь и доплетусь когда-нибудь.


В конвое снова каторжные мысли,
А светлые влачится в кандалах!
Мечты и те на фонарях повисли -
Не танцевать им больше на балах.


А ведь могло, могло быть по-другому:
Как прежде гости, стол, цветы и свечи...
По снегу, как по небу голубому,
Я вихрем бы летел на нашу встречу.


© Copyright: Николай Шенигин, 2010
Свидетельство о публикации №110122501129


***


Мир
Николай Шенигин


Мир изменился. Вряд ли для меня,
Для одного. Да и с чего быть прежним
Всё теми же дразнилками дразня,
Одни и те же взращивать надежды?


Метут снега и вековую пыль
Хоронят, заметают, заметают!
И там не только высохший ковыль,
Там старый мир под снегом исчезает.


Не будет прежнего, встают такие силы,
Разбуженные глупым вероломством,
Что древние разверзнутся могилы
И умершие плюнут на потомство.


© Copyright: Николай Шенигин, 2010
Свидетельство о публикации №110122501064


***


Настя
Николай Шенигин


Кружатся и падают тихо снежинки
Не радуют деда, но радуют Настю.
Для Насти они - кружевные пушинки,
Для деда снежинки - сплошное ненастье.


Не хочется деду в сугробе копаться
Выкапывать утром из снега машину...
Но Насте за счастье в сугробах валяться
Ушла с головой в снеговую пучину.


Хохочет Настасья, а дед стоит тучей -
Ну, что стоишь деда, ты что такой старый?
Ты просто небритый и очень колючий!
Ну как ты устал, если я не устала?!


В ладони тяжёлой ладошка Настасьи,
А мокрые варежки сохнут в кармане.
Она марширует сияя от счастья,
Чтоб дед не отстал, его за руку тянет.


Кружатся снежинки и тают на лицах
Росинкой-слезинкой стекают по коже -
Прекрасна зима и прекрасно что длится
И детство и старость, что лучше быть может?


9.12.2010.СПб.


© Copyright: Николай Шенигин, 2010
Свидетельство о публикации №110121001534


***


Сын
Николай Шенигин


Мне сын сказал: "Ты всё, пап, написал.
Ты повторяешься уже без прежней боли,
Не надо больше! Кто тебя неволит?
Ритуля скажет то, что я сказал".


© Copyright: Николай Шенигин, 2010
Свидетельство о публикации №110110201357


***


Памяти Сашки Боброва
Николай Шенигин


Он взял да и ушёл почти под осень.
Я не сказал бы даже слова "друг",
Но как-то изменилось всё вокруг
И у Судьбы чуть поседели косы.


Как не хватает: "Коля, а ты где?
Пожалте мстидарь, остывает кофе".
И на ответ известный в рифму "где"
Услышать, как он сдерживает хохот.


Я не задумался ни разу кто он мне
Он просто был и этого хватало.
Лежат все истины, как ордена, на дне.
Мне не достать их, как его не стало.


© Copyright: Николай Шенигин, 2010
Свидетельство о публикации №110100103751


***


Настроение
Николай Шенигин


"А на чёрных ресницах..." И не спится, не спится!
И давит и давит мне камень на грудь!
Не быть, не вернуть. Не уйти и не скрыться
От мыслей проклятых, что спать не дают.


Всё эта луна... И куда она тянет?
Из тьмы выступают, белея стволы.
Чего вы хотите? Я занят! Я занят!!!
Идите, напейтесь кровавой смолы.


Я дерево! Пень! Я смолой истекаю.
Я потом кровавым сочусь и сочусь.
Подрезали суки! Я таю, я таю!
Я в свет этот лунный уйду, не вернусь.


Вам кажется жив? Я вовсю разлагаюсь!
Я гасну, сгораю! Мне хватит измен!
Какого же чёрта ещё тут брыкаюсь?
Хватаюсь за воздух, за призраки, тлен!


Кто лучше зарежет? Да тот кого любишь!
Кому без опаски всё настежь открыл!
Моя бледнолицая, ты меня губишь.
Сейчас, как и прежде, за то, что любил.


© Copyright: Николай Шенигин, 2010
Свидетельство о публикации №110100103678


***


Бабье лето
Николай Шенигин


Об этом писали и много я знаю
Вовсю приложились певцы и поэты
Зачем же я снова про белую стаю
И в осень тихонько вошедшее лето?


Два времени жизни, два времени года
Внезапно встречаются тихим рассветом
Что знает об этом вся эта природа?
Зачем это бабьим считается летом?


Притихли берёзы, задумались клёны
Зарделась рябинка в оковах обнов
И в синях бездонных над миром зелёнымр
Застыл караван кучевых облаков.


С ближайшей берёзой смирившийся ветер
Быть может, не к месту играет причёской
Нежаркое солнце, склонившись на вечер
Прощается с миром и этой берёзкой.

Бывает прощальным мотив подвенечный.
Я видел рыданья подруги невесты...
О, сколько там было тоски бесконечной!
Прощания с занятым местом заветным.


Короткая доля девических вёсен
Стремящихся к лету и бабьему счастью
И как-то нежданно является осень,
А счастья всегда не хватает, к несчастью.


Небесные силы щадят материнство
Есть высшая милость для тех, кто рожает
Любовь не всегда современное свинство
Зато навсегда она с теми, кто знает...


Но все опоздали. Закончилось лето
И осень холодным дождём постучалась
А летняя песня ещё не допета,
Не допита чаша, любовь задержалась...


Для вас, пропустивших прекрасное лето
Везде опоздавшие, милые бабы
Оно задержалось и здесь, а не где-то
И только для вас, вы заметьте хотя-бы.


© Copyright: Николай Шенигин, 2010
Свидетельство о публикации №110090700730


***


Прощай моё лето
Николай Шенигин


Вот лето проходит и август, прощаясь
Фиксирует дни на обратном отсчёте,
Трепещут осины, рябина, печалясь
Поникла под гроздьями – всё на излёте.


А лето такое, каких не бывает!
Такое могло только сниться поэту ...
Отчаянно ночью сверчки отпевают
От них навсегда уходящее лето.


Не только от них, но от многих, от многих!
От тех, кто уснёт и уже не проснётся,
Богатых, успешных, и сирых, убогих –
Оставит навеки, опять не вернётся.


И дело не в том, что судьба ополчилась,
Удача хихикнула, мол, не в фаворе,
Что всё не сбылось или не получилось -
Кончается всё, как всегда, на миноре.


А в прошлое лето! А в прошлое лето...
Ну, лето как лето, кто лета не знает?
Но я вот узнал, как случается это,
Как лето внезапно последним бывает...


Нет войн, катаклизмов, ничто не мешает –
Живи, наслаждайся! Но вы мне поверьте,
Я знаю, как пряжу судьбы обрывают
Всего за мгновение... Помни о смерти!


Я смерть не дразню и судьбой не играюсь,
Но мудрые учат всегда быть учтивым,
Поэтому с летом прощаюсь, прощаюсь!
Прощай моё лето, ты было красивым...


© Copyright: Николай Шенигин, 2010
Свидетельство о публикации №110082308492


***


Счастье
Николай Шенигин


Жёлтый песок на глубине темнел,
Скользила синь по жёлтому, ломалась,
Дробилась бликами и брызгами от тел
И в солнечном тумане растворялась.


А дальше, там, как яркий изумруд
Томился берег. В мареве зелёном
Стволы купались и под ними пруд
Кувшинками укрытый. Я под клёном


Сидел на берегу, сопровождал
Течение реки и всё о вечном,
Ещё о будущем, таком же быстротечном
Быть может, думал, а быть может, спал.


Ох, сны о будущем! Не закрывая глаз...
А в прошлое я вдоволь насмотрелся,
Но не об этом. В этот миг как раз
Услышал голос рядом, огляделся.


Мне странным показалось, что оглох.
Ворвались крики, смех и где-то песни,
Людей увидел множество. Хоть тресни
Не мог понять, что то – жары подвох.


Всё ожило – машины, папы, мамы,
Мангалы, дети, костерок, закуска...
Живой картины раздвигая рамы
Жизнь ворвалась как будто ждала пуска.


Стояла рядом женщина хмельно
И увлечённо что-то говорила
Как оказалось мне. Нет не вино
Её другое что-то опьянило.


И этот хмель передавался, брал
За душу цепко, сердце ободрилось
И как-то непривычно мне забилось
От этого я долго отвыкал.

Раздался колокольчик. И запела
Восторженно и нежно моя птаха
Как вся она светилась и горела
Как ручки-крылья ожидали взмаха!


То внучка подлетела. Как счастливо
И благодарно мне в глаза взглянула!
Приблизилась за руки потянула...
Как, стрекоза, смеялась шаловливо!


Внезапно посерьёзнели глаза
Да так, что сердце ухнуло, упало.
К руке щекой прижалась егоза
Торжественно её поцеловала.


Я обомлел . Я точно видел мать!
И на ресничке малую слезинку
И ухватил, прижал мою лозинку
Да так и замер. Руки не разжать.


То не иначе, как небес участье...
Какое горькое, но заглянуло счастье!


© Copyright: Николай Шенигин, 2010
Свидетельство о публикации №110080100614


***


Дорога Янов-Овруч
Николай Шенигин


Последний раз у деда и отца
Я был давно. Сиротские могилы
Остались символом бесславного конца
Былой эпохи и ушедшей силы.


Под корень вырезаны вековые сосны...
Руины и заброшенность... Безлюдье...


Такая затхлая, глаза закрыли космы,
С ухмылочкой беззубой мне на блюде
Беда подносит ядерный распад.
Её имён я знаю целый ряд -


На этот раз, она звалась Чернобыль.


Пришибленно бреду вдоль тополей
Былую улицу села обозначавших,
Былых ворот, заборов и плетней,
Стен перекошенных домов и крыш упавших.


Вот переезд, знакомый мне до слёз...
Нет зрелища печальнее на свете
Увидеть заросли осины и берёз
Среди пути железной... Я заметил
Что эти струны-нервы разболтались...
Провисли, проржавели - эта связь
Теперь уже навек оборвалась,
Но знаком запустения осталась...


Я навсегда запомнил этот знак.


© Copyright: Николай Шенигин, 2010
Свидетельство о публикации №110072006258


***


День рожденья. Числа
Николай Шенигин


Три раза по три, сосчитали - девять.
Упругая, грудастая девятка!
И получилось больше, чем хотелось
Для тройки с обретением порядка.


По трёшке на троих, да и на тройке
Под бубенцы с гармонью в перепляс!
Мне все не пара, пары - это двойки!
Не сочетаюсь! Вот тебе и раз...


А у тебя всегда одни четвёрки -
Одни четвёрки! Магия, квадрат...
Тебе бы плюс один - и ты в пятёрки!
А так под крышку. Кто тут виноват?


Была бы пара скромненькая в тройку
Возведена - хранил бы тебя куб
И пронесло бы мимо "Перестройку"
И кто бы видел золотой трезуб?


Нескладная, неловкая четвёрка
Такая хрупкая... Не знала сопромат...
Была бы ты пружинная восьмёрка
И ты была бы... Но подвёл квадрат.


© Copyright: Николай Шенигин, 2010
Свидетельство о публикации №110060801096


***


Яблоньки
Николай Шенигин


В белых чулочках на тоненьких ножках,
В платьицах белых красуется юность.
В призрачных белых, северных ночках
Юные яблоньки. Лето вернулось.


В сумрачном свете, не утро не вечер,
Белеют нарядами, как выпускницы,
Млеют, томятся, ждут этой встречи -
К ней всё живое на свете стремится.


Яблонек цвет соловьи воспевают -
Это любовь расцвела над заливом!
Лето пройдёт и глядишь, вызревают
Круглые яблочки белым наливом.


Даже в моё одряхлевшее сердце
Эта любовь чем-то белым стучится
Манит зовёт. Ну, а мне бы согреться!
Мне бы откашляться, да пролечиться.


Тоже не сплю, соловей пробирает,
Трудно даётся мне белая ночка...
Всяк по себе что-то в ней выбирает
Спи моя доченька, спи моя дочка.


© Copyright: Николай Шенигин, 2010
Свидетельство о публикации №110060100578


***


Белые ночи...
Николай Шенигин


В северных елях зависла луна
Прячет лицо, показаться не хочет.
Мне в этот вечер сказала она
Что-то такое - сердце клокочет!


Белая ночь. Уже белая ночь!
Лещенко стонет про карие очи,
Чёрную бровь... Ах ты чёртова дочь,
Спать не даёшь мне и в белые ночи!


Что ты сказала? Катит волна -
Что же там было? Что же там было?
Вслух проорал - и по дому луна,
И за окном эта злая кобыла!


Прячется в елях, лица не видать,
Тоже мне, цаца! А думал подруга...
Как же понять? Как же это понять?
Тишь соловьи надрывают упруго.


Все собрались. Просто все соловьи!
Как вороньё налетели с округи,
Чтобы орать мне в лицо о любви
Да издеваться, что я без подруги!


Белые ночи! Карие очи!
Чёрные брови, снег на ресницах!
Бесится сердце, вырваться хочет...
Что ты сказала? Что за девица!


© Copyright: Николай Шенигин, 2010
Свидетельство о публикации №110052700992


***


Всё в прошлом
Николай Шенигин


МАКСИМОВУ В.М. ХУДОЖНИКУ.



Проходят дни... На ленте новостей всё то же.
Проходят ночи... Без изменений. Но была Луна.


Привычно страхи ползают по коже
Всё позади, а впереди стена
На той стене все надписи похожи
Но кто-то пишет, пишет имена.


И среди них своё увидеть имя
Я не страшусь - давно угас мой пыл!
И там же, начертается с другими
"Родился жил и, кажется, любил."


Любил и верил в призрачное Счастье,
Кормил Надежду, не с руки - с ножа,
Чтоб не боялась никакой напасти
И чтобы нож не покрывала ржа.


Всё в прошлом... Надгробный чёрный камень...
Развалины церквушки... Нищенский погост...


А как горел! Как раздувался пламень!
Как билась жизнь среди шипастых роз!
Что вытворял с обычными холстами!
Как беспредельно и красиво рос!


Но есть предел. Он всякому положен
И ты почувствовал, палитру заменил
И кровью сердца, лоскутами кожи
В бессмертие дорогу проложил.


Тебе с колена, не скрывая слёзы,
Всё в мире тленно и привычен тлен!
Ещё живую, срезанную розу...
Всё как обычно. Всё без перемен.


© Copyright: Николай Шенигин, 2010
Свидетельство о публикации №110020905121


***


Старый романс
Николай Шенигин



В этот старый романс
я нырял с головой -
Даже голос дрожал,
как струна, на надрыве:
"Где тебя отыскать,
что мне делать с тобой?"
Как я пел и страдал!
Как стоял на обрыве!


Глупым юным мозгам
так хотелось любви,
Да такой, чтобы в кровь...
И рыдать от потери!
Но смеялась весна,
тихо вишни цвели,
Соловьи заливались...
А пчёлы гудели.


Я гитару беру -
пальцы ищут лады,
Не фальшивит струна
и аккорд полнозвучен
Я ныряю в романс -
"как найти мне следы?.."
Но звенит лишь гитара,
а я - обеззвучен!


Что мне делать с собой?
Как мне быть наконец!
Я срываюсь на крик,
но рыдает мой голос!
Допросился юнец
свой кровавый венец
Получил, как просил,
но в седеющий волос...


© Copyright: Николай Шенигин, 2009
Свидетельство о публикации №109121000229


***


Забыть...
Николай Шенигин


Ну вот и всё! Ты перестала сниться.
На двух концах обрублена струна.
Сбылось всё то, чему судилось сбыться.
Я не один... Ты тоже не одна.


Уже не манит, не зовёт твой голос,
Но в холодильнике я всё ищу носки!
И всё клонюсь, как перезрелый колос,
Да на луну всё вою от тоски.


Тебя другая напрочь заслонила,
Отгородила властною рукой...
Так как она, меня ты не любила!
Да и не нужно. Береги покой.


Тебя так мало! Мне не уместиться
И я твоих не беспокою нег...
Забыть бы только чёрные ресницы!
И как на них искрится, тая, снег.


Но в мире нет такой великой силы,
Чтобы в прошедшем свой исправить путь!
Как не вернуть ушедших из могилы -
Так и любви ушедшей не вернуть.


9.12.2009."Медный Завод"


© Copyright: Николай Шенигин, 2009
Свидетельство о публикации №109121000523


***










Другие статьи в литературном дневнике: