[новая версия]
Я – с пеною у рта, табак желтит губу,
Кудрявый херувим над доброй кружкой пива –
Блаженствую в тепле под бульканье в зобу,
И пухну развалясь, и пью неторопливо.
Что голуби, мечты томят мою гульбу
И гадят с высоты нахально и глумливо;
Сердечная тоска повисла на горбу –
Как златом пасмурным окровянилась ива.
Мечтания сглотнув, медлительно встаю,
На воздух волоку походкою циклопа
Налитое нутро; нужду не утаю –
Смягчённый, как Творец и кедра, и иссопа,
Я, в небо устремив кипящую струю,
Благоговейно ссу поверх гелиотропа.
ORAISON DU SOIR
Je vis assis, tel qu'un ange aux mains d'un barbier,
Empoignant une chope a fortes cannelures,
L'hypogastre et le col cambres, une Gambier
Aux dents, sous l'air gonfle d'impalpables voilures.
Tels que les excrements chauds d'un vieux colombier,
Mille Reves en moi font de douces brulures:
Puis par instants mon coeur triste est comme un aubier
Qu'ensanglante l'or jaune et sombre des coulures.
Puis, quand j'ai ravale mes reves avec soin,
Je me tourne, ayant bu trente ou quarante chopes,
Et me recueille, pour lacher l'acre besoin:
Doux comme le Seigneur du cedre et des hysopes,
Je pisse vers les cieux bruns, tres haut et tres loin,
Avec l'assentiment des grands heliotropes.