Серебряные цепи для императора
Часть I
На одной из мощных башен замка Кантара, живописно вырастающего из восточного склона горы, похожей на арку, стоял Исаак Дука Комнин - первый и последний за всю историю острова император Кипра. Фортуна снова поглумилась над ним, сперва расчистив путь его неукротимой воле к власти, но все лишь для того чтобы одним внезапным ударом беспощадно швырнуть с заоблачной вершины императорского трона в самую пучину бедствий и унижений. Его подданные, еще недавно славившие его, теперь приветствуют заморских захватчиков, его созданная огромным трудом, великолепно экипированная и выхоленная армия разбежалась после нескольких стычек с врагом, замки захвачены, дочь в плену, и последние приближенные вот-вот покинут его. В ближайшие дни его ждал плен, заточение и призрачная надежда на новую удачу когда-нибудь в будущем. Сейчас в свои тридцать шесть лет Исаак Дука Комнин оказался в положении по своей сути подобном тому, в котором он был полтора десятилетия назад.
Тогда в 1174 году, девятнадцатилетний, красивый и статный Исаак Дука Комнин, внучатый племянник императора Византии Мануила I Комнина был назначен наместником Армянской Киликии, что было более чем хорошим началом карьеры даже для юноши из императорского дома. Династия Комниных была основана в 1081 году Алексием I Комниным пра-прадедом Исаака. Его мать Ирина, дочь Исаака Комнина Севастократора принадлежала к боковому ответвлению императорской династии, малозначительному настолько, что мужа в королевских домах Европы для нее не нашлось и в брак она вступила с друнгарием византийского флота, неким Дукой Каматеросом. И эта семья, далекая даже от малейших шансов на императорский престол, мирно живя в браке, произвела на свет в 1155 году будущего императора Кипра, назвав его в честь деда – Исаак.
В то время главным городом провинции Армянской Киликии был Тарс, где Исаак и занял резиденцию наместника Императора Византии, получив, также начальство и над сопредельными странами. Через год или два (1175/1176) он взял в жены дочь князя Армянской Киликии - Тороса II и (по некоторым источникам) Изабеллы де Куртене. Около 1178 года молодая жена родила ему сына и дочь, имена которых остались неизвестны.
Во время очередной вспышки враждебности между Византией и Армянской Киликией, произошедшей около 1180 года, Исаак начал военную кампанию против армянского князя - Рубена III. Поначалу Исааку сопутствовал переменный успех, но в итоге он был взят в плен и заключен под стражу. Рубен вряд ли обрадовался такой удаче, поскольку держать у себя в плену наместника императора означало вынуждать того на крупномасштабную войну против себя. Такие войны с Византией уже случались неоднократно и их печальные последствия для армян были хорошо известны. Но отпустить Исаака означало признать свою слабость и страх перед Византией, чего Рубен тоже сделать не мог, и он решил эту проблему очень изящно – передал плененного Исаака в целости и сохранности своему союзнику - Антиохийскому принцу Боэмунду ;;;. То, что Боэмунд был женат на племяннице императора Мануила I - Феодоре - позволяло Рубену выпутаться из опасной ситуации полностью сохранив лицо. Так, Исаак Дука Комнин, капризом судьбы в свои 25 лет превратился из наместника императора Византии в жалкого пленника, которого победитель пересылал из рук в руки. Боэмунд Антиохийский, несмотря на то, что был женат на дальней родственнице Исаака, не только не подумал его отпускать, но и потребовал выкуп за свободу в размере 60 тысяч безантов.
К этому времени (1180) дядя Исаака – император Византии Манул I умирает, и власть переходит к его 11-летнему сыну, наследнику престола - Алексию II Комнину, хотя, фактически страной управляет его мать – Мария вместе со своим фаворитом. Но о пленном наместнике Исааке новая власть вспомнить не успела - в империи разгорелась смута.
Двоюродный брат императора Мануила – Андроник Комнин, ринулся на захват императорского трона, и в сентябре 1183 года был провозглашен императором и коронован. Вскоре после коронации, 11-летнего Алексия удавили ночью тетивой от лука, обезглавили, бросив тело в море, а голову принесли Андронику. И с этого времени все краткое царствование императора (1183-1185) было отмечено огромным количеством казней, смертей и жестоких репрессий. Особенно яро истреблял он своих родственников, терзаемый вечными подозрениями, что они будут покушаться на византийский престол.
Но в этой ситуации Исааку Дуке удивительно повезло - лютый Андроник проявил к нему сострадание. Разумеется, свою роль в этом сыграло то, что за Исаака хлопотала его родная тетя Феодора, бывшая в то время любовницей Андроника. Но, главным было то, что Андроник прекрасно понимал: права на престол у Исаака, в данной ситуации, практически такие же как и у него, и сейчас Исаак - в плену означает Исаак – не опасен, и немало времени пройдет, пока латинянам и армянам захочется разыграть эту карту, и двинуть Исаака на борьбу за трон, особенно после того как сам Андроник уничтожил практически всех остальных конкурентов. Какая ирония – жалкий пленник, гниющий в антиохийской тюрьме вот-вот мог стать едва ли не главной угрозой нового императора. Единственным выходом было позаботиться о том, чтобы проблема исчезла вместе с Исааком, но для этого сначала надо было его вернуть. И вот тут хлопоты его возлюбленной Феодоры оказались наилучшим предлогом проявить монаршую милость, и Андроник согласился содействовать выкупу Исаака из заключения под персональную ответственность двух поручителей: Константина Макродуки, женатого на родной тете Исаака, и Андроника Дуки, также родственника Исаака и друга его ещё с детства. Теперь у Андроника было два заложника и некоторая уверенность что Исаак, возвращаясь, не выкинет ничего неожиданного. Разумеется, поручители покорно заверили Андроника, что получив свободу и возвратившись в отечество, Исаак будет полезным и верным слугой императору.
Но к этому времени все еще пленный Исаак, которому весь расклад тоже был кристально ясен, нашел возможность договориться о деньгах для выкупа с олигархами Кипра, и те очевидно также понимая, что Исаак на свободе имеет все шансы захватить престол, а они, соответственно, имеют все шансы стать благодетелями будущего императора, быстро собрали для него половину требуемой суммы. После получения этих денег Боэмунд согласился отпустить Исаака и подождать выплаты другой половины, а в качестве гарантии Исаак оставил у него в заложниках своих сына и дочь.
Получив окончательно свободу в 1183 году, Исаак даже и не думал возвращаться в Византию и подчиняться императору Андронику. Как пишет византийский хронист XII века Никита Хониат, Исаак «свое отечество считал как бы на звездах, родство и любезное сотоварищество ставил ни во что. Желая господствовать, питая в себе стремление к власти и вовсе не имея расположения повиноваться другим, он воспользовался присланными ему из Византии деньгами как средством и пособием для злокозненного достижения власти. Приплывя в Кипр с весьма значительным войском, он сначала выдавал себя за законного, присланного царем начальника, показывал кипрянам сочиненные им самим царские грамоты, читал вымышленные царские указы относительно того, что ему следует делать, и вообще вел дела так, как по необходимости ведут их люди, поставленные начальствовать от других».
Однако никакого официального поста в Византийской администрации Кипра он не занял, и жил несколько месяцев как особый знатный гость. А местное начальство, в ожидании подкрепления из Византии всячески выказывало Исааку свое полное удовольствие от того что он осчастливил всех на Кипре своим присутствием. Самое интересное то, что за исключением византийских администраторов практически все остальное население Кипра настолько симпатизировало Исааку, что даже начало под его руководством готовить восстание против всемогущей метрополии.
К этому времени, Боэмунд Антиохийский, уставший ждать остаток причитающегося выкупа, послал к Исааку Дуке на Кипр своих эмиссаров, для получения оставшихся денег. Однако тот отказался отдать деньги посланникам Боэмунда, предложив рыцарям-тамплиерам выступить посредниками и доставить необходимую сумму принцу Антиохии, проследив при этом за тем, чтобы его семья была освобождена из плена. Тамплиеры взялись выполнить эту миссию, но по дороге были странным образом ограблены пиратами и деньги пропали. Разумеется, Боэмунд заявил, что все случившееся его не касается и Исаак по-прежнему ему должен, но Исаак утверждал, что это ограбление было подстроено принцем Антиохийским, и теперь он, получив уже свои деньги через пиратов, не имеет права требовать сумму второй раз. В итоге и сын и дочь Исаака так и остались в заключении у Боэмунда.
Зато главное дело у Исаака двигалось удивительно успешно. Всего за несколько месяцев ему удалось заручиться благожелательной поддержкой в случае успеха своего восстания и со стороны короля Сицилии Вильгельма II Доброго, и со стороны султана Саладина, что автоматически должно было обеспечить Кипру защищенный нейтралитет и положение главного торгового моста между двумя цивилизациями. В Византии же всеобщая ненависть к императору Андронику росла настолько стремительно, что в ближайшее время ему уже было трудно удерживать под контролем даже собственную столицу не то что подавлять мятеж на Кипре. А там, когда Андроника не станет, можно будет и о Византийском престоле подумать - благо Исаак едва ли не последний из выживших Комниных.
И вот в 1184 году всё, наконец, было готово и Исаак Дука поднял на острове восстание против Византийского ига. Б;льшая часть Византийской колониальной администрации на Кипре была истреблена и, сделавшись, наконец, полновластным хозяином острова Исаак под ликующие крики своих соратников провозгласил полную независимость Кипра от Византии.
Когда положение дел на Кипре стало ясно императору Андронику во всей полноте, он от неистовства никак не мог прийти в себя, но усмирить бунт на Кипре обстоятельства ему уже не позволяли. И время шло. Андроник все больше опасался, что Исаак Дука Комнин, не особо уступая ему в правах на трон, соберет армию и флот и приплывет с Кипра, чтобы захватить престол Византии и главное, что все население Византии примет его с радостью. Но как раз в это время императору пришлось бросить все силы на то, чтобы захватить и уничтожить своего другого старого врага – Исаака Ангела. И вот, видимо под влиянием момента, император решил определиться с приоритетами и обратился к духам, чтобы узнать, наконец, кто же «…будет царствовать по смерти Андроника или кто похитит у него власть. Злой дух отвечает, или лучше, едва заметно, как на воде, и притом мутной, начертывает не целое имя, а несколько букв, по которым можно догадываться об имени Исаака, именно сначала показывает сигму в виде полулуны, а потом присоединяет к ней йоту… Андроник, услышав об этом, полагал, что те буквы означают Исаврянина и утверждал, что это Исаак Комнин… на которого Андроник постоянно смотрел с подозрением как на преемника своей власти. И действительно, из Исаврии прибыл в Кипр этот злодей, каких еще не бывало, это море, разливающееся несчастиями, эта лютая фурия, жестоко терзавшая счастливых прежде обитателей острова. Когда сделан был вопрос и о времени, воздушный и любящий землю дух, вызванный заклинаниями, с шумом спустившись в воду, отвечал, что то будет в дни Воздвижения Креста. А это происходило в начале сентября. Услышав ответ и на второй вопрос, Андроник с неприятным, ложным и явно сардоническим смехом сказал: "пустой это оракул; как возможно, чтобы Исаак успел приплыть из Кипра в эти немногие дни и низложить меня с престола?" и на слова предсказания не обратил никакого внимания».
Ситуация таким образом вроде бы прояснилась, и Андроник, казнив отца Исаака Комнина - Дуку Каматероса, а также поручителей - Константина Макродуку и Андроника Дуку, сосредоточился на текущих делах – и прежде всего на поимке Исаака Ангела.
Но именно в эти сентябрьские дни 1185 года византийцы наконец взбунтовались против Андроника и провозгласили императором Исаака Ангела, который, едва заняв дворец, вывел свергнутого Андроника как дикого зверя с ошейником на шее и с кандалами на ногах на растерзание толпы, среди которой было много родственников и близких тех, кого во время своих кровавых расправ погубил сам Андроник. Обезумевшая толпа долго и неистово истязала его, изобретая все новые мучения, пока, наконец, милосердная смерть не прекратила страдания последнего византийского императора из династии Комниных. Пророчество сбылось – его трон был похищен «начальной иотой» - заглавной буквой имени Исаак…
Исаак Ангел, едва взойдя на престол, первым делом попытался решить кипрскую проблему, предложив Исааку Дуке Комнину выкуп за остров, но тот от предложения отказался. Тогда новый византийский император решил действовать силой и послал против Исаака экспедицию из семидесяти кораблей под командованием навархов Иоанна Контостефана и Алексея Комнина. Однако «первый был уже стар, а второй, хотя и надлежащих лет, и мужественный человек… но слеп, быв лишен зрения Андроником, и потому также считался всеми неспособным к этому начальствованию — его назначение казалось даже самым дурным предзнаменованием для успехов предприятия. Так и случилось. Флот благополучно достиг Кипра; на всем пути ветер был весьма благоприятен и легко подувал в паруса, но потом, после вступления в кипрские гавани, он сделался свирепее всякой бури. Владетель Кипра Исаак разбил и взял в плен наше войско, а пират Мегарит, могущественнейший из всех тогдашних морских разбойников, помогая Исааку, в то же время неожиданно напал на корабли, которые были оставлены войском, высадившимся для сухопутной войны».
Сицилийские союзники не подвели Исаака Дуку. Тот, кого хронист пренебрежительно называет пиратом Мегаритом был на самом деле блистательным гранд-адмиралом сицилийской королевской армады, на то время мощнейшей в мире, знаменитым Маргаритом Бриндизийским – принцем Таранто и герцогом Дураццо (Дуррес).
Добычу поделили, и сицилийцы отправились дальше атаковать Византию, увозя с собой пленных навархов византийского флота Иоанна Контостефана и Алексея Комнина. Остальных знатных пленников Исаак задержал в своем распоряжении, а матросов всех семидесяти судов отпустил домой в целости и сохранности.
И у Византии стало складываться впечатление, что Кипр действительно для нее потерян.
Для того, чтобы это впечатление усилить, вдохновленный победой Исаак Дука Комнин решился на ранее невиданное. Он убедил кипрских епископов учредить патриархию и избрать своего собственного патриарха не подчиненного патриарху Константинопольскому и отложиться, таким образом, от религиозного протектората Византии. Вновь учрежденный патриарх короновал Исаака императором, и, возложив на голову императорскую диадему, Исаак стал с полным правом именоваться «Священным императором Кипра».
Новый император немедленно начал придавать своей маленькой империи все характерные черты истинно романского имперского блеска и величия. Так, в «Gesta Regis Henrici II» аббат Бенедикт Петерборо пишет: «Исаак распорядился отлить свой образ в золотых и серебряных статуях, которые были поставлены в церквях у стен, а на стенах были написаны его достижения, как правителя острова. …А в Страстную Пятницу император садился в кафедральном соборе возле алтаря в том месте, где должен быть крест, и заставлял людей поклоняться себе».
Но главные свои заботы он направил на создание значительной и великолепно экипированной армии Кипра, что, разумеется, делалось в духе и стиле методов того времени. И вот Никита Хониат рисует нам образ Священного императора Кипра таким как его видела исполненная бессильной ярости и злой горечи Византия: «не было человека в мире раздражительнее Исаака; постоянно гнев кипел в нем, как в котле; в ярости он говорил бессвязно, словно сумасшедший, подбородок его трясся и все лицо омрачалось страстью.
С тех пор, как он вообразил, что прочно овладел властью, он непрестанно совершал над жителями Кипра тысячи различных злодеяний. Каждый час он осквернял себя убийством людей невинных, терзал человеческие тела, изобретая, как какое-нибудь орудие злосчастной судьбы, казни и мучения, которые доводили до смерти. Нечестивый и развратный, он бесстыдно предавался преступным связям с женщинами и растлевал девиц. Семейства, прежде благоденствовавшие, лишил всего имущества без всякой причины, старожилов, которые вчера и третьего дня обращали на себя общее внимание и по богатству могли соперничать с Иовом, пустил по миру голодными и нагими, если только по своей крайней раздражительности не погубил мечом».
Тем не менее, несмотря на столь демонический образ чуть ли не безумного садиста-маньяка, за шесть лет правления Исаака киприоты не только ни разу против него не взбунтовались, хотя новый император в начале своего правления был в полной власти населения острова, волей которого он и получил корону, но, как покажут дальнейшие события, оставались преданы ему настолько, насколько вообще подданные империй могут быть преданы своим владыкам.
Наступил 1187 год. Иерусалим пал к ногам Саладина, и могущественное Иерусалимское королевство перестало существовать. В это же время король Сицилии понял, что Византию ему пока не осилить и начал сворачивать свои военные действия против нее, тем более, что на фоне всеобщих призывов к Третьему крестовому походу дабы вернуть Крест Господень, война с христианской Византией становилась для Запада и непопулярной и невыгодной. Для Византии это был прекрасный шанс возвратить потерянные земли и Исаак прекрасно понимал, что как только Византия вернет завоеванное сицилийцами, следующим на очереди будет Кипр. Исаак сделал ставку на победителя, и не только укрепил свой союз с Саладином , но «как говорили, он был другом Саладина, и сообщали, что они пили кровь друг друга, как знак и свидетельство взаимного договора, как будто внешним смешиванием крови они могли стать родственниками на самом деле», что само по себе говорит о намного более тесных отношениях, чем просто союзнический договор. Как бы там ни было, но Кипр с этого времени перестает быть нейтральной стороной в противостоянии католичества и ислама. Постепенно блокируя пути для крестоносцев, направлявшихся в Святую Землю, император Кипра делал все возможное, чтобы затруднить снабжение франкских войск в Сирии. Вначале он установил очень высокие налоги на транзитные поставки продуктов и необходимого снаряжения, а затем издал указ, запрещающий принимать корабли крестоносцев в любом порту острова.
Кроме того Исаак «взял в привычку захватывать каждого, кто прибывал на остров добровольно или был пригоняем туда яростью ветра, так, что он мог истребовать выкуп у богатых, а бедных принудить стать рабами». Таким образом, Священный император Кипра де факто превратился в политического сателлита Саладина, что не добавило ему престижа в глазах Европы. Вот как пишет о нем другой его современник английский монах, хроникер и поэт XIII века Жоффруа Винсауф: «Самый злобный из всех скверных людей, и превосходящий Иуду в вероломстве, и Ганелона в предательстве, он бессмысленно подвергал гонениям всех, кто исповедовал христианскую веру».
Примерно в это время семья Исаака была, наконец, освобождена из Антиохийского плена и прибыла к на Кипр. Но воссоединение не было счастливым. Как сообщает автор «Gesta Regis Henrici II» Исаак казнил свою жену и сына за симпатии к латинянам.
Обстоятельства благоприятствовали императору Кипра, пока в апреле 1191 года у берегов острова не потерпели кораблекрушение три корабля из флота английского короля Ричарда I, направлявшиеся в Крестовый поход в Святую Землю.
Суда, потерявшие управление, отбились от остального флота и были пригнанные к острову штормовым ветром. Экипажи не смогли справиться с управлением судами, и огромные волны швырнули два корабля на прибрежные скалистые утесы, неподалеку от древнего Амафуса, разбив их вдребезги. Многие из команды нашли свою смерть в морских глубинах, но некоторым удалось, ухватившись за обломки корабля выбраться на берег из бурлящих волн. На третьем судне находились невеста Ричарда – Беренгария Наваррская и его сестра Джоанна. Этот большой дромон был самой лучшей на то время конструкции, быстроходен и прекрасной маневренности, так что команде удалось развернуть его в открытое море, на глубину. Судно уцелело в этом страшном шторме и дрейфовало в море недалеко от берега, в районе Лимасола.
Законы, установленные императором Кипра, позволяли населению конфисковать имущество, выброшенное на берег после кораблекрушений, так что, сразу после шторма, когда море извергло то, что находилось на разбитых судах, местные жители, высыпали на побережье и растащили все, что можно было унести. Даже королевская печать Ричарда попала к одному из них в руки.
Уцелевшая часть экипажа и пассажиров с разбившихся судов были радушно встречены киприотами, которые «радостно приняли тех, кто безопасно достиг земли после кораблекрушения. Они утешили потерпевших кораблекрушение людей, в их злоключениях, и доставили их к близлежащему замку подкрепиться. Когда выжившие добрались туда, они, тем не менее, были лишены всего их оружия и заключены под стражу» как заложники, по прямому приказу Исаака. На возмущенные вопросы заключенных уполномоченный начальник пояснил, что это сделано из опасения того, что если он выпустит в городе вооруженных людей, то те смогут не только шпионить в стране, но даже атаковать местных жителей. Тогда заключенные обратились с просьбой прислать им с уцелевшего корабля одежду и другие необходимые вещи. Стефан Турнхам – командующий на уцелевшем корабле - послал им все, что было необходимо, но все это было конфисковано стражей, охранявшей узников.
Император Исаак, узнавший к этому времени, что на борту уцелевшего корабля, находится королева Джоанна - сестра короля Англии Ричарда и вдова его недавно скончавшегося союзника Вильгельма II Доброго, который несколько лет назад великодушно помог ему уничтожить византийский флот, немедленно послал две лодки с посланниками, чтобы узнать, не имеет ли ее величество желание сойти на сушу. Стефан Турнхам передал послание Исаака Джоанне и спросил, каково будет ее соизволение. Она отправила через него ответ императору, что не желает высаживаться на берег, и только хочет зайти в порт, чтобы узнать, не слышно ли известий о ее брате, с которым они были разделены сильнейшим штормом, а также, не видел ли кто его, или, каких-либо других судов королевского флота, у берегов этого острова. Посланники императора ответили, что они ничего не знают об этом, и возвратились на своих лодках в Лимасол.
Вскоре после этого люди, дежурившие на борту дромона, заметили, как из порта в их направлении двинулись несколько вооруженных судов, и подняли тревогу, приготовившись действовать по команде. Но тут увидели, что на одной и галер, подошедших близко к борту их судна, был император острова собственной персоной. Он изысканно поприветствовал Джоанну, поговорил с командиром корабля и затем, заметив девушку, стоящую на палубе рядом с королевой, спросил – кто эта леди. Ему ответили, что это принцесса Беренгария Наваррская – невеста короля Ричарда. Исаак Дука Комнин, убеждал знатных дам воспользоваться его гостеприимством и сойти на берег, сетуя, что знает, как они устали от пребывания на воде и постоянной качки. Он обещал им неприкосновенность и полнейшую безопасность, говорил, что «они могут рассчитывать на него, что они будут вольны во всем, вплоть до мелочи, что не будет никакого беспокойства для их людей, и что нет опасности, чтобы страшиться».
Дамы отказались, сославшись на то, что не могут сойти на чужой берег без разрешения их господина короля Ричарда, и попросили передать им свежей воды. На вопросы Турнхама почему схвачены люди с разбившихся кораблей Исаак заявил, что все случившееся с двумя потерпевшими кораблекрушение судами из флота Ричарда - это одно большое недоразумение, и пообещал не только всё возместить, но, даже в знак своего благорасположения выпустить четырех заложников из темницы, с правом свободного передвижения как в Лимасоле, так и за стенами города. Обмен любезностями был окончен и Роберт Турнхам отдал приказ поднять якоря, и скомандовал гребцам полный вперед. Те решительно налегли на весла, и галера быстро двинулась в открытое море. Император Кипра не стал их преследовать, и поэтому вскоре судно вновь бросило якорь в безмятежных кипрских водах.
Вернувшись к себе Исаак, готовясь к возможной скорой встрече с Ричардом, отдал приказ о мобилизации армии, которая, собравшись у Лимасола, составила внушительное войско.
На следующий день император, желая еще раз продемонстрировать свое дружелюбие Джоанне и Беренгарии, «послал приветственные дары к ним: хлеб, мясо коз, и наилучшее вино из кипрского винограда, которое, как говорят, превосходит вино какого-либо другого народа».
Прошло несколько дней, и в воскресенье Исаак сделал следующую попытку добиться от дам приезда на берег, одновременно укрепляя прибрежную линию у Лимасола камнями, корпусами кораблей и частями разрушенных домов. Джоанна и Беренгария оказались в довольно трудном положении и не знали, как им поступить. С одной стороны – почести, оказанные им императором, его дары и миролюбивые речи, а, главное, желание оказаться на твердой земле, говорили за то, чтобы уступить настояниям Исаака, с другой – они опасались, «что, поддавшись на уговоры императора, могут быть взяты в плен, в то время как, если они непоколебимо откажутся присоединиться к нему, они боялись, что он может учинить над ними насилие».
Так, в грустных размышлениях и беседах проходил воскресный день, как вдруг на горизонте показались мачты двух кораблей, направлявшихся прямо к ним, а вскоре показалась и вся английская королевская эскадра.
Ричард, чья галера вместе с основной частью флота, была унесена штормом в восточном направлении, и нашла убежище на Родосе, едва утих шторм, пустился на поиски пропавших судов.
2010 год
Иллюстрация: замок Кантара. Гравюра на дереве, иллюстрация в London News 1878
Часть 1 http://www.stihi.ru/2016/07/07/6722
Часть 2 http://www.stihi.ru/2016/07/08/6266